ludmilapsyholog

Друзья, очень прошу помощи в этой фантастической по своей жесткости и обыденности ситуации. Я слежу за ней с августа. Давала экспертные заключения, что-то советовала... Не хотели поднимать шум, надеялись, что все образуется. Но больше ждать нельзя.
Ребенок оказался в заложниках у Системы, которая действует, как безмозглый, но очень эффективный организм, отстаивая свои интересы и обращаясь с живой девочкой как с вещью.
Суть дела: ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ребенка, оставшегося без матери не отдают в семью, готовую взять его НА ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ. Семью, к которой у девочки уже есть привязанность. Все это время девочку перемещают с места на места, она больна, ее психологическое состояние ухудшается.

Вот письмо Екатерины, женщины, чья семья готова взять девочку.

С шестилетней Вероникой я познакомилась в Русаковской больнице. Она попала туда после того, как ее вместе с женщиной, назвавшейся ее матерью, доставили в Сокольническое отделение милиции с Комсомольской площади (Трех вокзалов). У предполагаемой матери не оказалось документов, она ушла за ними и больше не вернулась. Был составлен акт об оставлении ребенка. Веронику положили на обследование.
Про девочку, которую никто не приходит навещать, я услышала от своей подруги, врача, и стала приходить к Веронике. Мы очень подружились и постепенно возникло общесемейное решение (у меня муж и двое сыновей 21-го и 17-ти лет) принять Веронику в нашу семью, хотя бы на время, если мать все таки вернется. О нашей семье: мой муж – священник РПЦ. работает на одном приходе уже 22 года. Его все знают в нашем р-не (Одинцово), сыновья -- студент МГУ. Мы с мужем тоже выпускники МГУ
Мы заявили о своем желании в опеке района Сокольники и начали собирать документы. Однако дальше началось нечто малопонятное.
Сначала нам отказали, сославшись на то, что у ребенка не установлена личность. Мы обратились к начальнику Управления семейных форм воспитания детей Синилкиной Е.В., которая сказала нам, что девочку должны нам передать и без установления личности как ребенка, оставшегося без попечения родителей. Но нам вновь отказали и девочку перевели в социальный приют Алтуфьево.
В больнице Веронике был поставлен диагноз «интерстициальный нефрит, оксалурия, уратурия». Ей показана длительная терапия под наблюдением нефролога и соблюдение строгой диеты. «Отсутствие адекватной терапии может привести к необратимым последствиям для здоровья ребенка», - гласит выписка из истории болезни, В приюте-распределителе ничего подобного обеспечить не могли, по собственному признанию сотрудников.
   Я собрала все документы и вновь заявила о своей готовности взять Веронику в свою семью на любую форму устройства и на любой срок, до возвращения матери или насовсем. На этот раз обратилась уже в опеку района Отрадное. Мне снова отказали, обосновав это тем, что у девочки нет никаких документов. Когда мы поинтересовались, в какие сроки производится установка личности, нам сказали, что сроков никаких нет. УП по правам детей Головань А.И., еще раз нам подтвердил, что девочку нам должны отдать и без установления личности, а личность устанавливать потом. Однако чиновники из опеки и приюта уверяли нас, что так действовать они не могут.
Я позвонила в приют с просьбой пока хотя бы навещать Веронику, социальный педагог Татьяна Ивановна категорически мне отказала, сказав, что ее цель – сделать так, чтобы девочка о нас забыла. Нам пришлось обратиться за помощью к уполномоченному по правам человека РФ Лукину В.П., чтобы посещения были разрешены.
 Вероника находилась в приюте Алтуфьево с октября 2008 года по середину прошлой недели. Все это время мы ее навещали. Работники приюта весьма неохотно и нелюбезно общались с нами. Любые попытки как-то сотрудничать, предложить помощь воспринимались враждебно. Наконец, мы услышали от директора приюта: «Что-то вы очень хлопочете, это – подозрительно». Я стала бояться лишний раз позвонить и что-то узнать. Мне постоянно говорили, что девочка «зомбирована» нами, «не говорит правду» и не дает своего точного адреса, специально чтобы попасть к нам в семью (напомню: Веронике 6 лет!).
Работники приюта даже поставили эксперимент (22 января 2009г.) - девочке сказали, что пришла ее мать (это была неправда). Ребенок очень испугался и спросил, в каком она состоянии (не пьяная ли). Из всего этого педагоги сделали «логичный» вывод, что девочка знает, где ее мать, о чем рассказали мне с большим воодушевлением. Неужели подобные эксперименты являются допустимой практикой в детской психологии? А о чем говорило бы, если бы девочка обрадовалась и кинулась к матери? «Как же так? Я их спросила, правда ли это, - сказал мне ребенок, - и они мне дали честное слово!».
 9 февраля мой муж позвонил директору приюта, чтобы узнать, как продвигается установление личности (прошло полгода), Ольга Ивановна еще раз возмутилась «упрямым молчанием» Вероники и сказала, что они передали документы в суд, чтобы суд мог присвоить девочке имя и фамилию. Мы стали ждать. Вероника каждый раз спрашивала меня, когда же ее отпустят к нам? Через месяц, устав ждать, мы обратились за юридической помощью в общественную организацию «К новой семье», где юрист нам объяснил, что никакой суд для этого не нужен, а для получения свидетельства о рождении достаточно обратиться в местный орган ЗАГС.
За это время Веронику направили в 7 районную больницу, где ей подлечивали нефрит. Я навещала ее каждый день, и она все задавала один и тот же вопрос: «Когда меня отпустят домой?». Она говорила: «Мне приснилось, что я стала маленькой мышкой, нашла щелочку и убежала к тебе…». Сердце разрывалось это слушать, я не спала ночами. А каково было ей?
24 марта я встретилась с новым социальным педагогом Вероники Галиной Дмитриевной, которая мне сообщила, что они нашли адрес ее регистрации, обещала, что как только они получат некую бумагу с подтверждением, она мне позвонит и скажет, куда они отправят девочку. Мне никто не позвонил, а девочку отправили неизвестно куда. Не могу передать, что мы пережили… За время всех этих испытаний Вероника к нам искренне привязалась, она стала называть меня мамой, мы ее любим как собственного ребенка, и всегда будем чувствовать ответственность за ее судьбу. 
Я пробовала узнать, где Вероника, позвонила директору приюта Алтуфьево Карякиной, но она заявила, что ничего мне не скажет, говорила на повышенных тонах, обращалась на «ты»: «Тоже мне верующая!».   Я пришла в опеку Отрадное и просто разрыдалась, тогда мне все-таки сказали, по какому адресу направили девочку – раб.пос. Шилово Рязанской области Отправили экстренно ночью на поезде!
Оказалось, что на самом деле Веронику должны были направить в Сасовский детский дом, но там был карантин и поэтому ее привезли в Шилово, лишь бы скорее убрать из Москвы, подальше от нас, видимо…
Мы отправились в Шилово. Там нас встретили по-человечески, показали Свидетельство о рождении, где говорилось, что Вероника родилась в Москве. Свидетельство было получено 3 марта 2009 года. Ее мать была прописана в городе Сасово Рязанской обл. Оказалось, что она была лишена родительских прав в отношении младшего брата и старшей сестры Вероники, которых воспитывают ее двоюродные бабушки. От Вероники родственники отказались.
Казалось бы, теперь-то уже можно было бы забрать ребенка, пусть из Рязанской области. Если есть шанс, что мать не лишат прав и она сможет воспитывать Веронику или девочку возьмут какие-то дееспособные родственники – мы же не против. Лишь бы сейчас прекратить ее скитания (за это время девочку перемещали по больницам и учреждениям 6 раз!), успокоить, долечить. Но нет. Директор Алтуфьевского приюта Карякина послала факс в городскую сасовскую опеку, где написала, что мы – страшные люди, опасны для ребенка (без никаких фактов) и девочку нам рекомендует не давать.
Мы уже не знали, что делать. Пришлось просить о помощи нашего прихожанина и друга Михалкова Н.С. написать за нас ходатайство главе администрации, что он с радостью сделал. Не помогло. Инспектор Сасовской городской опеки сказала, что не может оформлять никаких документов пока Вероника находится в Шилове. Пришлось Веронику переводить опять из одного приюта в другой, теперь из Шилово в Сасово. Потом инспектор заявила, что у девочки нет статуса, ее мать не лишена в отношении ее материнских прав. И это займет минимум два месяца!!!
Но все специалисты твердят, что лишение прав обязательно нужно только для усыновления, мы же готовы взять Веронику на любых условиях. Есть предварительная опека, приемная семья, патронат – мы согласны на все! Психологи предупреждают, что все это может иметь необратимые последствия для психики ребенка. Я вижу, что ей очень плохо, у нее такой уровень стресса, что не знаю, сколько понадобится времени на ее реабилитацию… Если она когда-нибудь вообще начнется.

 ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? 

 Екатерина Гостева

Я не называю фамилию ребенка, оставим это для прокуратуры (куда Екатерина с мужем уже обратились).
Но я не стала убирать из письма Екатерины названия опек и фамилии чиновников. У меня, конечно, не было возможности проверить все эти факты.  Я не прокурор, не следователь, и даже не журналист. Не умею, не могу и не хочу заниматься расследованиями. У меня есть только мой опыт в деле семейного устройства, очень немалый. И на основнии его я говорю:  я говорила с Катей, и Я ЕЙ ВЕРЮ. Ее семью хорошо знают люди, которым я тоже верю.

Я понимаю, что существует риск, что в результате "коса найдет на камень" и положение станет еще более тяжелым. Я понимаю, что возможен такой вариант, что Веронику спешно запихнут к кому-то из родственников, чтобы "закрыть дело". Но я надеюсь, что люди, от которых сейчас зависит судьба ребенка, найдут в себе силы и мужество действовать не как щупальце системы, а как люди. Которые принимают решения и делают выбор. Которые помнят, что их работа -- это работа по ЗАЩИТЕ ПРАВ РЕБЕНКА. А не по защите ведомственных интересов. Готова предоставить со своей стороны любую профессиональную и экспертную помощь сотрудникам органов опеки, журналистам и всем, кому она понадобится для решения вопроса в интересах ребенка.

Какая нужна помощь?
Нужен юрист, который сможет оперативно консультировать семью, потому что им каждый раз говорят другое и они теряются. 
Нужна информационная поддержка. Нужно давление общественного мнения, потому что все другие способы уже испробованы, а ответа из прокуратуры все нет и нет.

Пожалйуста, сделайте перепост.