May 10th, 2010

Завершая 9 мая

Спасибо большое всем, кто откликнулся на мои посты, искренне поделился чувствами и воспоминаниями.
Для меня это было очень важно, ваши слова про слезы, и про боль, и про, что думаете об этом. Как-нибудь вместе мы все это постепенно разгребем.

Особенно было важно прочесть комментарии и личные сообщения о том, что кому-то стало понятнее поведение родителей, травмированных войной. А кто-то стал меньше сердиться на детей за то, что они "не грузятся". Или меньше себя винить, что  чувствует так, как чувствует именно он. Наверное, это самое главное, каждый такой момент, когда травма начинает чуть меньше разъедать конкретную семью, конкретного человека, это и есть победа.


Всяко-разно, конечно, тоже набежало, куда ж без этого. Я забанила несколько хамов, которые оскорбляли других участников обсуждения. Может, кого пропустила, дайте знать. Кто возмущался корректно, тот имеет право. Мне же полемизировать и что-то им доказывать как-то не хотелось, и вообще хотелось агрессии поменьше в этом всем. Поэтому комменты про "все неправда, не было этого" в большинстве своем остались без ответа, во всяком случае, моего. Кто хотел там похоливарить, получил возможность, я не против.

Мне  совсем не хотелось писать текст в чем-то убеждающий. Мне хотелось -- разрешающий.

Были сегодня на кладбище. По дороге застряли в пробке -- ВИПы изволили возвращаться домой с парада. Люди сидели в раскаленных на жаре автобусах и задавали вопрос -- ради этого ли воевали деды? Риторический, как вы понимаете. Ни один ВИП от народного гнева не пострадал.
Вечером на салюте счастливые и очень многочисленные дети азартно гадали, какой будет следующий -- красный или золотой? Если души тех самых дедов (прадедов?) могут их видеть, они, наверное, счастливы.
По дороге с салюта Алиса отожгла с очередным вопросом: "Мама, а мы -- патриархи? то есть тьфу, эти.... патриоты?"  Вот и что тут ответишь?

На кладбище тихо, зелено и соловьи. Много совсем заброшенных могил. Мы на какие-то из них положили цветочки. Как-то подумалось, что вот было бы хорошо в какой-нибудь день всем пойти и привести в порядок все-все могилы на всех-всех кладбищах. Забытые, заброшенные. По каждому-каждому имени пальцами провести. Может, именно этого нам не хватает?

Спасибо всем еще раз. Я такую родность чувствовала, когда читала большую часть откликов. Мы как-будто поговорили вместе, и помолчали, и повздыхали. Как-то это правильно.

«Ударь меня, пожалуйста!»

Что-то я увлеклась судьбами России и давно ничего не писала для приемных родителей.
То есть я сейчас, наоборот, только и делаю что для них пишу, заканчиваю книжку про трудное поведение к переизданию, там теперь кроме 10 шагов будут 10 конкретных ситуаций, это мои ответы на письма. И я решила некотрые здесь повесить, вдруг у кого-то острая стадия прямо сейчас.
И продолжая разговор об амбивалентности заодно...
Итак, вот письмо мамы:

Меня очень пугает поведение приемной дочки. Ей 7 лет, дома несколько месяцев. Мы взяли ее из приюта, а туда она попала из кровной семьи, где ее сильно били. В приюте говорили, что не ней места не было, свободного от синяков. Мы думали, что благодаря нашей любви и заботе она забудет этот кошмар, мы ее очень любим и, конечно, пальцем никогда не трогаем. Но ей как будто не хватает побоев. Часто она ведет себя намеренно вызывающе, доводит, просто «нарывается». Специально делает что-то, от чего мы сильно сердимся. А пару раз было так, что она прямо подходит, смотрит в глаза и просит: «Ударь меня, пожалуйста!». Один раз я сделала вид, что не услышала, второй попыталась перевести в шутку. Недавно я сорвалась, начала на нее кричать, и тут она спрашивает: «Ты меня побьешь?». Таким голосом… как будто с надеждой. Я ей говорю: «Зачем же я тебя буду бить, я же тебя люблю, ты моя девочка». Она как-то зло рассмеялась, повернулась и убежала. Сама она часто падает, ударяется, обжигается, мы уже просто не можем уследить, вся в синяках и ссадинах. Моя мама говорит: наверное, она мазохистка, что ей надо к психиатру. Неужели может такое быть у ребенка? И что же теперь делать? Это лечится?

Действительно, страшно и тяжело видеть, когда ребенок словно хочет, чтобы ему причинили боль. Но к мазохизму то, что происходит с вашей девочкой, не имеет отношения. Мазохизм – это  получение эротического удовольствия от боли. Ребенок, которого бьют, не получает никакого удовольствия, ни эротического, ни какого другого. Ему больно и страшно. И все-таки он упорно «нарывается», провоцируя взрослого на агрессию. Почему?
Каждый ребенок нуждается во внимании взрослых людей, особенно родителей. Для него это е каприз, не что-то из серии «хорошо бы», а просто вопрос жизни и смерти, ему нужно внимание, как воздух. Если родители жестоки и агрессивны, и при этом особого дела до ребенка им нет, он оказывается в ситуации, когда побои и унижения – единственные моменты в его жизни, в которые он получает безраздельное внимание взрослых. То есть когда его не бьют, его просто не замечают. И только во время наказания все внимание взрослого сосредоточено на ребенке. В таких случаях у ребенка развивается  амбивалентная привязанность, состояние, при котором любовь, страх и ненависть сплавляются в одно целое,   для него побои становятся «языком любви», причем единственным ему известным. В его картине мира буквально «бьет – значит любит, не бьет – значит не любит».
Это очень тяжело сознавать, но еще тяжелее воспитывать ребенка с таким опытом. Ведь попадая в новую семью, он начинает изо всех сил пытаться воспроизвести единственно знакомую ему модель отношений «взрослый – ребенок». Поскольку дочка хочет вашей любви и внимания, она провоцирует вас ее побить – тогда она удостоверится, что вам есть до нее дело, что вы ее любите. При этом дети бывают виртуозами по части вычисления ваших больных мозолей и способов, которыми вас можно довести до белого каления. А что делать – ведь им так хочется почувствовать себя любимыми!
Как же быть? Не можете же вы и правда ее начать бить, еще больше закрепляя амбивалентность? Ведь задача – в том, чтобы она открыла для себя другие способы любви и проявления внимания: ласку, заботу, добрые слова, помощь.

Прежде всего, перестаньте запугивать себя «измами». У вас вполне нормальный ребенок, просто жизнь его была настолько ненормальной, что он вот таким жутким образом к ней приспособился. Раз сумел приспособиться к ненормальной, то к нормальной тем более сумеет. Но на это нужно время, которое вам сейчас необходимо выиграть. Вот и поговорим о том, как это сделать.
Как вы уже убедились, разговоры про «люблю и поэтому не ударю» она не воспринимает, для нее это бред, абсурд, обман какой-то, поэтому она испытывает злость и разочарование. Делать вид, что не услышали, тоже долго не получится, и в шутку переводить не выйдет – какие уж тут шутки. Попробуйте показать ей, что вы ее понимаете, видите, чувствуете: «Я вижу, что ты хочешь, чтобы я тебя ударила.» При этом сразу твердо обозначьте свою позицию: «Но я не бью детей. Это мое правило. И тебя я тоже бить не стану» Ребенку легче принять ваш отказ его ударить, если это будет подано как ваша «блажь», непонятное, но твердое правило. Он привык, что взрослые часто бывают странными и их не всегда можно понять. Ну что ж, с этим легче смириться, чем с прямыми бредом («не ударю, потому что люблю» -- как для нас звучало бы «не поцелую, потому что люблю») или с игнорированием просьбы о внимании.
Любовь-насилие, к которой привык ребенок – это очень острые ощущения, после которых обычные поглаживания и мягкие объятия могут просто не восприниматься, это слишком слабые раздражители. Имеет смысл предложить замену: «Нет, бить тебя я не буду, я тебя лучше поймаю» -- а потом крепко обнять и удерживать. Пусть посопротивляется, повырывается, сбросит напряжение. Это тоже насилие, но мягкое, без унижения и боли, его можно завершить поцелуями и ласковыми словами, дав ребенку опыт другой любви, тоже сильной, но бережной и ласковой.

Еще одно. К психиатру ходить с дочкой не надо, а вот сходить к психологу, который написал бы заключение о том, что у ребенка амбивалентная привязанность и склонность к аутоагрессии имеет смысл, просто чтобы в случае чего у вас не возникло неприятностей из-за ее синяков. Иногда такие дети даже наговаривают на родителей, что те их бьют, причем со стороны ребенка это никакая не подлость и не ложное обвинение, а, как ни странно, просто детская фантазия, выдающая желаемое за действительное. Ну, как обычные дети выдумывают, что у них мама – киноактриса, а папа обещал подарить на день рождения настоящий самолет. Потом все, конечно, выясняется, но лишняя нервотрепка вам и ребенку ни к чему, поэтому имеет смысл обезопасить себя  от «третьего лишнего».
Контакт с психологом важен и на будущее. Наступит момент когда у девочки произойдет «переоценка ценностей» и она осознает, что то, что было с ней в кровной семье, было не любовью, а жестокостью. Тогда появится сильная злость, обида, чувство стыда за свою прошлую беспомощность. В это время очень желательно провести курс психотерапии, который помог бы девочке разобраться со своим опытом, отреагировать болезненные чувства и освободиться от них, чтобы жить дальше.

Когда люди узнают, что такое вообще возможно, они всегда испытывают шок. Наверное, и у вас возникают сейчас сильные чувства. Постарайтесь не погружаться ни в страх, ни в жалость, ни в злость на плохих родителей, это ничем ребенку не поможет. Все уже случилось, теперь нужно жить дальше, восстанавливаться, строить новые отношения, здоровую, безопасную привязанность. Терпение, последовательность, забота – и все наладится.
Всего доброго Вам и дочке.