Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
В продолжение разговора про школу
ludmilapsyholog
Митинг «За московское образование» пройдет 11 октября с 15:00 до 17:00 на Суворовской площади (у метро «Достоевская»).
Кроме «Интеллектуала» к митингу обещают присоединиться Курчатовская физико-математическая школа № 1189, спецшкола № 1 для детей с девиантным поведением, лицей № 1525 «Воробьевы горы», школа-интернат № 30 им. Микаэльяна для глухих и слабослышащих детей.


Вот здесь толковая статья про ситуацию
"Против слияния школ. Случай "Интеллектуала"."

И что хочу сказать - чем бы все ни закончилось, я горжусь, что мои дети - ученики школы, которая сопротивляется и защищает свой мир, своих птенцов.
Нашим детям это очень важно. В предшествующем школьном опыте их чаще всего никто, кроме родителей, не защищал. Их в лучшем случае использовали для повышения показателей, в худшем - травили за то, что "не такие". Они только расцвели и успокоились, и, конечно, им сейчас тревожно, но, как бы там ни было, им  важно, что за них - бьются.
Я думаю, детям из коррекционных школ это еще важнее, они еще более уязвимы, чем наши ботаники.

Как родитель, я хорошо понимаю, что не хотела бы доверять детей тем, у кого любая команда начальства проваливается в ноги. Тем, кто зависим и поэтому всегда со всем согласен.
Одна из самых отвратительных составляющих проходящей сейчас реформы - фактическое изгнание из школы совместителей, людей, у которых есть еще другая интересная жизнь. Только так можно выполнить одновременно два взаимоисключающих условия: сократить затраты и повысить зарплату (не оплату - а зарплату, буквальную сумму в ведомости). Я не верю в одуревших от усталости, выгоревших и раздраженных учителей, которые работают в школе просто потому, что больше ничего в этой жизни не умеют делать.
Я горжусь, что мою дочь учит русскому языку создатель действительно независимого профсоюза "Учитель", а литературе - создатель организации, много лет поддерживающей родителей детей с СДВГ, а геометрии, алгебре и биологии - люди, которые придумывают и проводят детские развивающие школы, а химии - человек, которые умеет ставить потрясающие спектакли, и продолжать можно бесконечно.  Я понятия не имею, какие они ставят ей оценки по своим предметам - мне это вообще неинтересно.   Они активные, яркие, уважающие себя и любящие детей люди, а значит, они научат тому, чему надо.

Такие учителя нужны не только ботаникам - они нужны всем, и, может быть, слабым детям еще больше. Только вот беда - такие птицы в неволе не живут и не поют. Они возможны только в достаточно автономных школах, в школах со своим особым миром. Искусственно созданные мегакомплексы-детохранилища их не приманят и не удержат.  Распространять опыт, расширять территорию счастливого школьного детства - это очень нужно. Но это должно делаться не через строительство школ-зиккуратов, в которых напихано всего без разбору и коленом еще сверху надавлено, а в виде горизонтальных сетевых объединений школ со сходной концепцией. И да, я понимаю, что все, что горизонтальное. сетевое и автономное  в сегодняшней России  может существовать только чудом. Но ведь и завтра тоже будет.

А про учителей еще приведу отрывок из новой книжки, которую я только что дописала. Она вообще-то про другое: про привязанность, про отношения между родителем и ребенком. Но там и про отношения с учителем тоже есть. Про то, каким должен быть Наставник, и каким не должен. Это не зависит от педагогического стажа и разряда по аттестации. Это прежде всего субъектность, самоуважение и готовность защищать своих детей.

В отсутствие Дамблдора

Мы говорили о том, что, если все шло хорошо, к своим семи годам ребенок наполнен привязанностью по самую макушку. В общем и целом работа привязанности выполнена, отношения с родителями могут отойти на второй план, стать тылом, а не главной сценой. Кто же приходит – должен приходить – им на смену? Ведь ребенок еще явно мал для полной самостоятельности, и далеко не всему можно научиться, просто играя с другими детьми. Нужен тот, кто покажет и научит, передаст «настоящие» взрослые знания – учитель, наставник.

Образ Наставника в человеческой культуре – такой же мощный архетип, как архетипы Матери и Ребенка. Он присутствует в мифах и легендах, в героических сагах, в книгах и фильмах о взрослении, будь то легенды о короле Артуре или мультик «Кунг-фу Панда». Оно и неудивительно. Люди, в отличие от животных, должны много учиться, в них не вшиты при рождении все необходимые для жизни алгоритмы, им нужно знать и уметь так много, что недостаточно просто перенять навыки у родителей через подражание и следование. Нужна учеба как особая, отдельная деятельность и отношения учитель-ученик как особые, очень важные в жизни отношения, сопоставимые по значению с отношениями привязанности, дружбы или любви. Наставник – это тот, в чью руку родители вкладывают руку ребенка, передавая тем самым и доверие ребенка, и долю своей ответственности за него. Это проводник из мира детства в мир взрослости. Это тот, кто знает сам и может научить.

Отношения с наставником во многом похожи на отношения с родителем – это тоже разновидность привязанности, там тоже есть доминирующий и ведомый, тоже подразумеваются защита и забота со стороны старшего и безоглядное следование со стороны младшего. Эти отношения тоже очень эмоционально значимы, наши лучшие учителя навсегда занимают место в нашем сердце, и мы рады их видеть даже будучи взрослыми.

Но есть очень серьезное отличие.

Любовь родителя безусловна и безоценочна. По крайней мере, такой задумана. В жизни бывает по-разному, конечно, и многие родители не могут не оценивать своего ребенка, не сравнивать его с другими, не обусловливать свою любовь к нему его успехами или хорошим поведением. Это всегда больно ранит детей, искажает отношения привязанности, а в тяжелых случаях приводит к нарциссическим чертам личности.

Отношения с родителями внушают нам, что мы ценны и прекрасны просто как живое существо. Они начинаются с позитивного отзеркаливания, с бесконечного любования и восхищения «за то, что малыш, за то, что растешь», они нацелены на то, чтобы заботиться, защищать. Родительские руки всегда сзади, они страхуют, голос предупреждает, оберегает, родителю важнее, чтобы ребенок был жив, здоров и доволен, чем его успехи или соответствие чьим-то ожиданиям. Все это очень мудро и правильно для начала жизни, в которую ребенку нужно пригласить, а потом в ней закрепить, создав у него безоглядной, не требующей, а только дающей любовью тот самый внутренний стержень «я существую, и это хорошо, я имею право жить, быть таким, какой я есть». Поэтому мы в восторге от каждого слова малыша, рады любому рисунку дошкольника, и только родители, сами не получившие безусловного принятия, могут раскритиковать с любовью сделанный для них пятилеткой завтрак за то, что на полу в кухне теперь липкие пятна.

Родительская любовь прекрасна, она дает ребенку силы жить и развиваться легко и естественно. Ее достаточно, чтобы научиться ходить, лазать, говорить, играть. Быть здоровым и счастливым детенышем. Но человеческому детенышу этого недостаточно. Он должен стать человеком разумным, то есть – существом, которому нужен смысл в жизни. Он живет не реактивно, как братья наши приматы: проголодался – пошел поел, понадобилось – подрался, пришло время – совокупился, а если ничего этого не надо – лежи себе на солнышке в полудреме, почесывайся. У него шило в… в мозгу на самом деле. Он сам ставит цели и хочет их достигать. Он создает культуру, науку, цивилизацию. Он меняет мир и свою жизнь. Для всего этого недостаточно просто жить и радоваться, нужно уметь прорываться, преодолевать, рисковать, встречать вызовы, делать что-то через «не могу», делать что-то «как еще никто до меня». С точки зрения природы – вести себя неестественно, ибо – зачем? Если есть еда и нет тигра? Но людям вынь да положь смысл жизни, борьбу и самореализацию, чувство, что ты не только получаешь от мира, но и даешь ему, что ты не зря живешь, без этого они на стенку лезут. Точнее, на крышу или подоконник – и потом оттуда прыгают. Имея с точки зрения природы все, что нужно для безбедной и приятной жизни. Такие уж мы.

Для вот этих задач преодоления, изменения мира, самореализации родительской любви недостаточно. Она никак не мотивирует делать лучше других, как никто еще не делал – ей что дитя ни сделало, все прекрасно. Поэтому ребенку нужен тот, кто будет оценивать. Тот, кто будет ставить барьеры и требовать их преодоления, в том числе через не могу и не хочу. Тот, кто может иногда сказать: «Нет, это плохо, ты не старался, ты можешь лучше», – и это не разрушит отношения, потому что Наставнику – можно. Он не родитель. Его признание надо заслужить.

У казаков, в культуре которых особенно важно уметь скакать на лошади, есть в той или иной форме праздник дарения первого коня. Мальчику, обычно лет в 6, крестный дарит первого в его жизни коня. В присутствии всей родни мальчика на коня сажают и ведут по кругу. И обязательно делают так, что он с коня падает. Мать бросается к нему – не ушибся ли, но ей преграждает путь крестный или дядя мальчика со словами: «У него теперь есть конь, он мужчина». И мальчик должен встать сам – и снова залезть на коня.

То есть он должен уже суметь сам себя сконтейнировать – использовав весь опыт полученных от мамы за первые годы утешений. Вытереть слезы самостоятельно – и продолжать.

Практически у всех воинственных народов интуитивно существовал запрет на обучение искусству наездника и ведения боя отцом. Такое обучение невозможно без травм и боли, и «соберись, потерпи, не обращай внимания» ребенок должен слышать не от того же человека, который прежде всегда был готов взять его на руки и вытереть его слезы. Да и поднимать меч на отца, как и стремиться победить отца, пусть и в целях обучения, – дело немыслимое.

Настоящий наставник всегда немного супермен. Чтобы за ним было интересно тянуться, чтобы к нему – чужому, все-таки, человеку – включилось поведение следования, он должен быть особенным, должен впечатлять и восхищать, уметь что-то такое, чего никто больше не умеет, быть причастным к чему-то тайному, сакральному, куда нет входа непосвященным. Не случайно самые известные образы наставников – это маги, волшебники, существа из иного мира: кентавр Хирон, Мерлин, Гендальф, Дамблдор, магистр Йода, Доктор Кто. Архетипический Наставник – это мудрец, могучий воин, много где побывавший, много чего на своем веку повидавший, совершивший немало подвигов. С ним связаны предания и легенды, его прошлое полно тайн, никто не знает точно, о чем он думает.

В архаичных культурах обучением детей занимались жрецы и шаманы – крайне уважаемые люди, способные путешествовать между мирами, говорить с душами предков. Наставнику можно быть странным, выглядеть иначе, действовать неожиданно – он проводник, не вполне от мира сего. Он может быть смешным, маленьким или подчеркнуто дряхлым – да хоть с зелеными ушами – при этом скрывая за внешней нелепостью невероятную мощь.

Конечно, Наставник не только оценивает. Он все же имеет дело с младшим и слабым, поэтому помогает, подбадривает, объясняет, поддерживает в первых попытках. Он всегда на стороне ученика – сам требует, может быть строгим, но другим своих детей в обиду не даст. Наставник защищает и заботится – тем больше, чем младше ученик, с каждым годом все меньше.

Один из универсальных сюжетов преданий и книг – гибель Наставника, до последнего вздоха защищающего своих учеников. Это высшая реализация Наставника – отдать ученикам всего себя, в буквальном смысле «отдать им свою жизнь». Так погибают Оби-Ван и Дамблдор. Так умер в реальной жизни Януш Корчак.

Предпоследняя книга о Гарри Потере закольцована двумя диалогами между учеником и Наставником. В самом начале Дамблдор говорит Гарри: сейчас везде очень опасно, но тебе бояться нечего. И на вопрос: «Почему?» просто отвечает: «Потому, что ты со мной». А в конце книги, когда Гарри тащит на себе слабеющего профессора и уговаривает не волноваться, Дамблдор так же просто отвечает: «Я не волнуюсь, Гарри. Ведь я с тобой». Обучение завершено. Ученик стал Героем.

Позже, в подростковом возрасте и юности будет время осознать, что и учителя бывают слабы и несовершенны, или, как сказала одна девочка: «Оказывается, учительница тоже ходит в туалет!». Тогда можно будет общаться в более дружеской манере, почти на равных – хотя всегда «почти». А детям помладше нужно страстно обожать, стремиться стать таким же и следовать за Наставником, преодолевая себя и препятствия.

Вот такие отношения нужны ребенку, такой архетип вшит в его культурную память, с такой мечтой он идет в школу. И что же он там находит?

Чаще всего – вовсе не супермена, мага и героя, а уставшую учительницу, для которой ее работа – довольно рутинное дело, не предусматривающее ни подвигов, ни приключений, ни путешествий между мирами. Кому-то везет, и он-таки встречает учителя, увлеченного своей работой, обращенного душой к ученикам, который сам по себе – яркая, сильна личность.

Помните старый советский фильм «Первоклассница»? Там была такая учительница, по одному взгляду которой замирало сорок человек – но не потому, что она орала и ставила двойки сотнями. Она входила в класс, как королева, учила письму как волшебству. Ее осуждения боялись, ее похвала окрыляла. Она видела весь класс целиком и каждого ребенка по отдельности. В глазах детей, при детях она не могла быть усталой, слабой, раздраженной, не могла не знать и не уметь. Ее невозможно себе представить, жалующейся на низкую зарплату или рассказывающей родителям, что она не может справиться с «таким тяжелым классом». Точно так же невозможно себе представить, что с ней неуважительно разговаривает, например, директор школы или проверяющий из РОНО. То есть он мог бы попробовать, но…

В кульминации фильма учительница оказалась-таки супервумен: девочки, ее ученицы, заблудились в буране и она в одиночку прошла сквозь буран, рискуя жизнью, нашла и спасла их.

Мы не знаем, был ли у этой героини реальный прототип, но как архетипический образ, это сделано гениально.

В архаичных культурах община могла себе позволить выделить для обучения подрастающих детей самых лучших и харизматичных. Нынче у нас всеобщее обязательное образование, государственные школы. Учитель – просто работник, нанятый государством (реже – руководством частной школы) для выполнения конкретного функционала: объяснить, показать, проверить, оценить. Для того, чтобы быть принятым на эту работу, требуется диплом педвуза – мягко говоря, не самого престижного. Харизму и яркость личности не проверяют. Сама работа достаточно тяжелая, рутинная и не очень хорошо оплачиваемая, идут на нее часто те, кому удобно работать рядом с домом, или пораньше освобождаться, или те, кто не нашел себя ни в чем другом. Такой учитель не может быть Наставником. Он всего лишь винтик в административной машине системы образования и не более того.

Да и не готовят наших педагогов строить отношения привязанности с учениками. Вести электронный дневник учат, составлять планы уроков – тоже, а вот как проявлять доминантную заботу по отношению к детской группе и каждому ребенку – об этом речи нет. Есть прирожденный талант – хорошо. Нет – все будет очень сложно. Даже если учитель сам прекрасно знает предмет, без отношений ученики – Наставник процесс не пойдет, у детей не включится поведение следования, и учиться продуктивно они не смогут. И пресловутой «дисциплины в классе» не будет тоже.

Есть учителя, у которых из двух компонентов: «доминирование» и «забота» – проседает первый. Они ведут себя как не вполне взрослые люди, ноют, жалуются, часто говорят, что не могут справить с классом или с отдельными учениками. Они пишут много замечаний в дневник, а все родительское собрание посвящают рассказу о том, какие трудные им достались дети, какая при этом низкая зарплата и как они устают. Некоторые из «слабых» педагогов из-за неуверенности в себе и страха перед детьми начинают с ними заигрывать, задабривать, ставят пятерки «за просто так», заменяют уроки развлечениями.

Дети постарше учителей, неспособных к роли взрослого, презирают, а младшим с ними очень тревожно. Они не чувствуют себя защищенными, им трудно следовать за слабым, инфантильным педагогом, доверять ему, а значит, и учиться у него тоже трудно. Если ребенок еще и имел опыт перевернутой привязанности – пиши пропало, учиться не будет не только он, но и весь класс, который найдет в его лице негативного лидера, смело бросающего вызов учителям.

У других педагогов доминирование есть, но плохо с заботой. Им трудно смириться с тем, что дети еще малы, импульсивны, чего-то не могут, не понимают. Они трактуют любую ошибку как злонамеренный проступок, требуют беспрекословного подчинения себе и школьным правилам, не дают детям возможности проявлять инициативу, пробовать новое. Они часто бывают нетерпимы к обычным детским проявлениям: непоседливость, шалости, невнимательность, а порой могут быть и просто жестоки к ученикам. Их запрос к родителям чаще всего – запрос на наказание: «Примите меры! Научите его порядку! Пожестче с ним!» А уж если попасть к такому педагогу в немилость…

Наконец, нередко случается, что учитель приходит к детям, будучи неготовым ни к заботе, ни к доминированию, и тогда жалобы перемежаются истеричными наездами, детей обвиняют во всех смертных грехах, угрожают исключением из школы, вызовом милиции и Бог знает чем еще. В другом варианте учитель просто ставит крест на отношениях с детьми и самих детях, монотонно бубнит что-то себе под нос у доски, не обращая на учеников никакого внимания, и, кажется, ждет звонка с урока больше всех в классе. Суть всех действий и высказываний сводится к следующему: «Вы мне неинтересны, я вас не люблю, а учить не могу и не хочу». Стоит ли говорить, что дети у такого учителя и ведут себя плохо, и предмет ненавидят, и ничего не знают, кроме того, что сами случайно узнали, полистав на уроке от тоски учебник.

Конечно, в школу приходят и люди с призванием и способностями стать Наставниками. Но, надо признать, слишком многое устроено сейчас так, чтобы они в школе не задерживались.

Архетипический Наставник – прежде всего человек с чувством собственного достоинства. Он у нас супермен, на минутку. А в сегодняшней школе учителя контролируют и проверяют, у него обязательный учебный план и сто тридцать три формы отчетности, на него могут наорать, могут заставить идти на официозный митинг или драить школу к приезду комиссии. Как после такого он сможет прийти к детям с лицом Наставника? У него будет лицо человека, которого унизили и подчинили.

Архетипический Наставник смел, и учит тому же учеников, он не боится трудностей, он принимает вызов судьбы, он всегда готов рискнуть ради нового знания. А сегодняшнему учителю категорически запрещен любой риск, все должно быть разрешено и проверено инстанциями, результат, к которому он должен привести учеников, известен заранее и не предусматривает неожиданностей. Он вынужден не открывать с ними новые знания, а давать их по заранее известному плану, он рассказывает им о предмете, отвечая на вопросы, которых они не задавали, и которые не интересны ему самому. Да и то, чему он учит, часто детям не важно и не нужно, воспринимается как самодурство взрослых.

Архетипический Наставник – ценный и труднодоступный ресурс. К нему еще поди попади в ученики, ты еще должен доказать, что ты достоин и способен. Он не будет ни за кем бегать и никого принуждать. А в сегодняшней школе учитель никому не может сказать: не хочешь – не учись, он с самого начала оказывается в роли надсмотрщика, который должен следить, чтобы дети не разбежались.

Стоит ли удивляться, что дети наши не удовлетворены такими отношениями и такой учебой, хотя их возраст приспособлен для получения знаний как нельзя лучше?

Не случайно, действие «Вина из одуванчиков» происходит в каникулы, а роман Даррелла просто заканчивается, когда Джерри приходится отправиться в школу. Именно из школы так хочется сбежать в Нарнию, Террабитию, Швамбранию, в пещеру Индейца Джо, на необитаемый остров, в другую Галактику – куда угодно, где есть простор, приключения, сложные задачи, настоящие Наставники – где можно действительно учиться.



Очень хочется, чтобы с "Интеллектуалом" все обошлось, удачи ученикам и учителям!
Сейчас уже само название, конечно, какое-то национал-предательское, и все же.

Но там у них, как я поняла, тоже разные течения среди администрации встречаются:
http://www.sch-int.ru/node/548
Я, собственно, понятия не имею, кто такой Купаев, но как-то неприятно от него.

Оооо про совместителей (в широком смысле - "учителей, у которых есть жизнь за пределами школы) - это больная тема. Тут на'большие начальники угадали тайное желание директоров даже и хороших школ, увы...

Спасибо за потрясающий текст!
Многое для себя отрефлексировала - в собственных потугах изображать Наставника. Правда в другой возрастной категории - для студентов.
Про школу все так печально, что и писать неохота.

Спасибо большое. Очень ценно и как для мамы, и как для учителя.

Хочется верить, что у них все получится. Этой школе надо другие учить, как выстраивать учебный процесс. Чем нще можно им помочь, как думаете?

Учительское спасибо!:) Все точно...

Как учитель и как мама - спасибо за текст. Все так.
Много ответственности - почти нет прав. Хорошо, если еще повезет с начальством - будет чуть больше свободы, чуть меньше маразма (как у нас, тьфу-тьфу-тьфу). А кому не повезет - должность выгорания и расстрела.

Дааааа! Всё время об этом думаю.
Живёшь, растишь, а потом - некуда, некому!
Очень с этим трудно - с наставниками. Иногда везёт, есть и сейчас такие, но всё равно очень трудно.

Мы идём в субботу обязательно: нет уже сил терпеть и молчать. Может и наши требования озвучат - по сохранению бесплатного доп. образования.

Если наставник еще и лидер ордена Феникса, то это и правда наставник. К сожалению не встречал таких в школах.

А вот это как раз плохая идея, на мой взгляд. Школа с несовершеннолетними как центр партизанской борьбы - очень сомнительно с точки зрения этики. Нужно выбирать.

Вообще-то Гарри Поттер - не столько учебник для educators, сколько сказка, фикшн, адресованный тинейджерам с их перегретой эмоциональностью и истеричным трагизмом. А нормальный университет выпускает не Наставников, сдавших экзамен по хождению в газовые камеры и геройствам ("если бы тебя поймали фашисты и пытали, ты сказал бы, где партизаны?"), а просто профессионалов, которые вечером уходят с работы домой жить своей жизнью. Достаточно зрелых, чтобы не "догоняться" сверхценными идеями.

Нормальный профессионал по определению антигероичен. Если работа требует Жертвенности и Наставничества, это значит, что по обе стороны учительского стола - тинейджеры. Которых хлебом не корми - дай поиграть в Big Things.

Да и пещеры и бубны - это как-то... про другое. Кто научился учить без бубна, тот учит, кто не научился, тот "инициирует" и "посвящает". И это абсолютно несводимые друг к другу процессы. Посвящаемые и посвящающие могут шикарно брать интегралы и петь песни под гитару, но не повзрослеют никогда.

В Финляндии - да, в Северной Корее - нет.

Людмила, спасибо. Плюсуюсь - и как мать, но, прежде всего, как преподаватель.

Горизонтальное, сетевое и автономное сейчас в России является неизбежным уже проявляющимся этапом.

Да, хотя "неизбежно проявляющимся" не значит "неизбежно побеждающим".

?

Log in

No account? Create an account