?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Предельный способ
ludmilapsyholog
Вчера посмотрели с младшим ребенком "Житие Брайана". В виде акции солидарности со всеми,  пострадавшими от мракобесов всех мастей.

Все это потакание истерикам "ах, наши чувства оскорбили, быстро умоляйте о прощении, а то мы забьем вас камнями" приводят в конечном итоге вот к этому.
Если можно посадить на два года девчонок за "оскорбительную" песенку.
Если можно преследовать уголовно за "оскорбительную" трактовку истории, будь то отрицание Холокоста или отрицание безупречности и непогрешимости советских воинов-освободителей.
Если можно травить ученого за "оскорбительную" рубашку.
Если все эти массовые истерики поддерживаются государствами и просвещенной общественностью, почему нельзя кому-то в конце концов уже пойти и пресечь саму возможность дальнейших "оскорблений" на корню, чтоб потом никому не повадно было?

Сейчас правые начнут оседлывать волну в сторону мусульманских фанатиков, которые хотят диктовать Европе свои правила, и вообще по жизни такие. Левые скажут, что ислам ни при чем, а европейцы сами виноваты, поскольку колонизаторы.
А может, наоборот.
Все  давно уже перепуталось.
В России особенно: здесь те, кто вроде как сильно не любит мусульман, одновременно сами мечтают карать за оскорбление своих православных и патриотических чувств, поэтому им будет немного сложно, но они как-нибудь да выкрутятся.

При этом везде и всюду как будто уже нормой стало, что взрослые люди перестали различать чувства, сколь угодно оскорбленные, и реальный ущерб. Мыслепреступление (словопреступление, картинкопреступление, рубашкопреступление) и реальное насилие. Отдельным пунктом перестали различать прямое оскорбление и такое, когда, чтоб оскорбиться, надо сначала специально купить журнальчик или найти в ютубе ролик, всмотреться пристально, кто как одет, потом хорошенько пофантазировать (а что, если кто-то, увидев и услышав вот это, вдруг решит,  что...) и уж тогда оскорбляться по полной, как в анекдоте про старушку: если встать у окна на табуреточку, и вот так изогнуться, то увидишь тааааакое!

Нормой стала психопатия, для которой границы между "чуйствами" и реальностью не существует, "чуйства" являются безусловным, не подлежащим критике и анализу руководством к действию.
Это состояние оскорбленности, в котором все дозволено, состояние истерики, особенно коллективной - оно на самом деле очень сладостно,  это измененное состояние сознания, опьянение собственной обидой и правотой, своего рода наркотик. Можно все, можно отпустить тормоза и отдаться потоку "священного" гнева. На этом основаны  99% процентов успеха "профессиональных психопатов" а-ля Жириновский  - они делаю и говорят то, что слушатели хотели бы, но не смеют.  Истерика привлекательна, она соблазняет возможностью сбросить все пошлые ограничения самоконтроля и приличий, она дает возможность Тени вырваться наконец на свободу и заговорить в полный голос. И Тень оказывается тем более могучей и безжалостной, чем дольше она просидела за фасадами лицемерия, "защиты прав униженных" , "восстановления справедливости", "великого служения" и прочего в таком духе.
Если эта истерика еще и постоянно получает позитивное подкрепление (заверещи погромче и помассовей - и все будет так, как ты велишь), стоит ли удивляться, что этот паттерн только разрастается, становится все более выраженным. Обида так легко и естественно переходит в насилие, ах, этот славный треугольник Карпмана, как стремителен бег по нему!

Истерики как инфантильный способ заявлять о своих интересах могут быть свойственны и отдельному человеку, и группам людей, особенно объединенных идеей "нас все обидели и нам все должны".
За таким восприятием себя и мира обычно стоят реальные травматические события, реальная боль, реальная несправедливость. Сами по себе чувства могут быть действительно сильными и неприятными, это может вызывать сочувствие, можно - и нужно - обсуждать, как помочь тем, кто чувствует себя обиженными, как выразить им поддержку, как исправить несправедливость. Особенно хорошо это получится, если пострадавший перестанет блажить и упиваться собственной обидой, а внятно сформулирует свои интересы и будет готов к переговорам с другими людьми, у которых тоже есть интересы.
Мы можем сочувствовать, например, человеку с посттравматичнеским синдромом, который он получил в горячей точке, но это не дает ему права запугивать и терроризировать свою семью или соседей. Мы можем признавать несправедливость и дискриминацию по отношению к какой-то общности, в прошлом или настоящем, но это не дает самой общности права на буллинг, на травлю любого, кто усомнится в ее священной правоте или в догматах ее верований, и уж тем более на применение силы.

Нельзя давать обиженному индульгенцию делать все, что угодно, раз он обижен. Нельзя превращать обиженность в валюту, которую можно легко обратить в пряники для себя и в кнут для окружающих. Хотя бы потому, что тогда будет слишком много заинтересованных в том, чтобы поток обид не иссякал никогда.
Если  государство и общество начинают подыгрывать истерикам, если чьи-то оскорбленные чувства  начинают конвертироваться в запреты на реализацию основных прав и свобод, в запрет на профессию, в уголовные преследования - жди беды.
Потому что предельный способ прекратить оскорбления и спасти наконец невинных жертв - это убить обидчика. А чего вы хотели?


  • 1
Вы представитель этого поколения?
Лично я переживаю уже вторую войну за свои скромные 33 года.

Я не представитель.

Во-первых, много через что пришлось пройти. Не по телевизору, а на своей шкуре.

Во-вторых, я больше про Европу. Людей, чья молодость прошла при распаде СССР (в 18-35 лет), по крайней мере многих из них, жизнь научила держать удар. Европейцы, кому сейчас меньше шестидесяти, выросли в тепличных условиях. Самое чёткое совпадение жизненных ценностей у меня оказалось с немцами послевоенного поколения.

Европейцы как раз отлично держат удар. Молодежь, пережившая распад СССР, уже давно легла под исламистов.

В России не исламисты, а просто бандиты.

Две трети из тех знакомых, кто что-то стоил, давно живут не в России. А что могут люди, которые не хотят прогибаться под мир, показали события в Киеве. (Только не надо рассказывать про руку Госдепа. За деньги с фанерными щитами против автоматов не ходят.)

Я не буду про руку госдепа, успокойтесь. Я, сюрприз!, с другого края баррикад.
Я вам лучше картиночку запощу.



Нет, это не толерантная Европа. Это страна духовных скреп.
Тоже, наверно, бандиты?

Не, в Европе баранов на улицах резать нельзя. Ни таких, ни двуногих.

С точки же зрения жизненного уклада, никакой разницы нет: топать по улицам с иконами и песнопениями или стоять на коленях лицом к востоку кверху задом.

Когда это делается в специально отведённых для этого местах и не мешает нормальным людям, никто не в обиде.

Это конкретно на фотографии делается в переходе метро. Конкретно мешает. Люди конкретно стоят и ждут, те самые, сильные, про которых вы там выше писали.
Слабые европейцы позвонили бы в полицию. Вот слабаки-то. Да?

И да, мне одинаково дико смотреть что на людей кверху задом в общественных местах, что на крестящихся на улице при виде церкви, на замотанных в религиозные тряпки (я до сих пор не понимаю, почему без платка в церкви нельзя и если бог есть, то какая ему разница есть ли кусок тряпки на голове или нет) и обвешанных крестами.

Слабые европейцы позвонили бы в полицию. Вот слабаки-то. Да?

Вообще-то в первую очередь те люди, кто стоят на фото на коленях, в европейском метро этого делать бы не стали. Потому что там так не принято.

Из автоматов расстреливать художников тоже как-то не принято.
Еще пять лет назад стоять сракой кверху в метро и здесь было не принято.
Дело не в том, где что принято и не принято, а в том, что "слабые" европейцы сумели построить сильные рабочие системы, пока мы тут "мышцу прокачиваем".
Эффективность обеих подходов на фотографии выше.

Европейцы дофига чего успели построить. Точнее, ещё не успели развалить, что построено поколением беби-буммеров.

  • 1