Петрановская Людмила (ludmilapsyholog) wrote,
Петрановская Людмила
ludmilapsyholog

Category:

Про мотивацию дальше

Читала все комменты к статье про мотивацию и долго думала. В пятницу вела круглый стол для опек и тоже это с ними обсуждала.

Много тут чего интересного. Например, поднятый в обсуждении вопрос о том, почему мотив "спасти ребенка из Системы" часто трактуется как "нехороший".

Или вот любопытно: буквально параллельно со мной вел круглый стол тоже для опек Алексей Рудов по такой вот теме: "Работа с «трудными» клиентами и неконструктивно мотивированными кандидатами на роль приемных родителей, опекунов (попечителей)".
Собственно, и толчком к написанию статьи стало мое впечатление: я случайно застала последние 15 минут занятия Алексея с сотрудниками опек по этой теме. И так они как шерочка с машерочкой очень задушевно обсуждали какие-то семьи, которые были "типичное не то". С синдромом пустого гнезда и супружескими дисфункциями. Я удивилась по первости -- вроде как именно усыновительская тусовка не любит "теток из опек" и учит друг друга противостоять их "проискам", а тут что-то странное происходит. Тетеньки внимательно слушают и записывают. Потом они на моем уже занятии меня вообще огорошили: оказывается, им сообщили список профессий (!) которые рискованны с точки зрения приемного родительства. Это военные, врачи, учителя и еще там кто-то. И они с таким восторгом неофитов это все мне выдают--мол, знаем теперь, где бдить. И про то, что если свой ребенок младше приемного, это ни-ни, брать нельзя вообще. Ну, не  говоря уже про "хотят денег и квартир".

Диалектика, однако! Противоположности прямо на глазах сходятся и братаются! 
При этом другие противоположности, например, тот же Рудов с Терновской (с идеей патроната) , не только не сходятся, а наоборот, и явно не только в личном отношении тут дело.

В общем, не сразу все это как-то осмыслилось в моей голове. А когда осмыслилось, получилось вот что.

Собственно, если мы собираемся заниматься семейным устройством, мы можем выбрать одну из двух стратегических целей: устроить 100% детей или на 100% избежать рисков (вовратов или жестоког обращеия в приемных семьях). Устраиваем больше детей, всяких и разных -- больше рисков. Устраиваем как можно более качественно, с "гарантией" -- куча детей остается не при деле. Понятно, что хорошо бы и то, и другое, но в реальности нужно выбирать, что все-таки в приоритете.
 
Сегодняшняя система семейного устройства работает так, что за все, что происходит с ребенком в учреждении, опека не отвечает, а за все, что произойдет с ним после устройства - отвечает. То есть ребенка до устройства как бы нет, он виртуальный. А появляется в "реале" и становится головной болью только после устройства. Если с ним что случится в семье, опеку уроют. Если его изнасилуют в учреждении, или пришьют диагноз, или просто он вырастет неспособным жить нормально, опека ни при чем. Абсолютно естественно, что при таком раскладе они выбирают стратегию избегания рисков. Лучше меньше, да лучше. И только реактивный режим работы: семье надо -- она теребит опеку и опека ей дает (или не дает) ребенка.

Дальше. Усыновительская тусовка и проекты, такие как у Рудова и Левиной, родились в рамках подхода "ребенок для семьи". Опять-таки ребенок возникает "из небытия" только по желанию семьи, по ее запросу. Организации возникают и работают для помощи приемным родителям, к детям как таковым отношения не имеют. Какой приоритет выберет такая организация? Естественно, тоже минимазация рисков. Ей меньше всего нужны скандалы и претензии со стороны социума и государства мол, вот вы готовили этих родителей, а они ребенка вернули или побили. Становится понятно, почему они так гордятся, что множество людей уходит с ШПР, раздумав брать детей. Цель  -- отобрать как можно более хороших родителей, которые, в свою очередь, ищут - для себя -- как можно более хороших детей.

Как может быть по-другому?
Я хорошо помню, что на заре моей работы в 19 дд мы с коллегами тоже фанатели от мотивации. Списочки составляли, бурно обсуждали и на стенку вешали. Казалось, так удобно будет. Но. У нас в том же здании, на этаж ниже, сидели дети. Конкретные дети, мальчики и девочки, которых мы знали, как зовут. И которые ждали родителей. А которые постарше и понахальнее даже иногда приходили в нашу комнату и спрашивали -- ну, как? Скоро?
И вот этот фактор очень эффективно дурь-то из головы выбивал, списочки всякие и пр. И заставлял мыслить реально: вот эти люди, может, они возьмут Сережу? Двенадцатилетнего Сережу, у которого 8 вид, и характер не сахар, и привязанность к старшему брату? Они, конечно, хотят девочку лет пяти, но нам кажется, они вполне с Сережей бы справились. Может, получится? И если при этом они были сто раз военные или учителя, и у них было десять синдромов пустого гнезда и пять супружеских дисфункций, но был ресурс и готовность помочь Сереже, мы на них молились, и поили чаем, и дисфункции по мере возможности выправляли, лишь бы увидеть через полгода Сережу с совсем другими глазами и другой улыбкой, домашнего ребенка.
Для нас дети никогда не были виртуальными -- всегда реальными. И всегда само собой разумелось, что нахождение ребенка в учреждении -- это катастрофа. Это нетерпимое состояние, которое нужно прекратить как можно скорее и приложив все усилия. То есть была стратегия максимально возможного устройства.
Надо сказать, что риски при этом не сильно возрастали: случаев жестокого обращения помню только два на несколько сот детей, возвраты были в районе 8-10% при том, что устраивалось 90% детей любого возраста, статуса и состояния здоровья.

Вот в этом, кажется, все и дело. У опек и усыновительтских проектов один и тот же подход по сути.  Поэтому они прекрасно соединяются между собой, и в официальном отчете Минобраза причиной снижения темпов семейного устройства называется "отсутствие в учреждениях детей, отвечающих пожеланиям кандидатов" (!!!). ПРи внешней противоположности целей, у них одна парадигма, одинаковый угол зрения на ситуацию. Дети нужны семьям "зачем-то". 
Подход "семья для ребенка" исходит из того, что это ребенку нужна семья. А семье, может, и ничего особо не нужно, все и так есть, и дети, и деньги, и насыщенная жизнь. А вот ребенка да,  надо спасать. Ему там быть нельзя. С этой точки зрения разговоры про мотивацию звучат дико. А семьи с мотивацией "почему бы нет" -- самое то!

Мой муж такой родил образ: вот ребенок оказался в горящем доме. Какой-то человек бежит со всех ног его спасать. И тут его останавливают и говорят: погодите, голубчик. Давайте сначала выясним вашу мотивацию. Может, вы просто медаль хотите? Или в газеты попасть? Или у вас того, "комплекс спасателя"? А он прямо чувствует, как ребенку там все жарче и дышать и все труднее. Нервничает, злится. Не знает, что отвечать. Потому что "хочу спасти" -- это, видишь ли, мотив №4 и полная лажа, согласно списочку на стене.

И становится понятно, почему альтруистический мотив -- как красная тряпка. А он и есть красная тряпка для тех, кто выбирает детей "чтоб покачественней" (либо обслуживает тех, кто так выбирает) или работает по принципу "лишь бы не париться".
Рационализацию как психологическую защиту никто не отменял.

Два важных уточнения.

Ни в коем случае не хочу сказать, что все усыновители думают только в парадигме "ребенок для себя". В моей френд-ленте немало усыновителей, для которых слова "Минус один" звучат как пароль. И для многих специалистов, работающих в усыновительских проектах, это так. И все они реагируют на разговоры о мотивации однозначно -- см. комменты к предыдущему посту.

Конечно, если у человека ТОЛЬКО альтруистическая мотивация, это не есть хорошо, просто потому что мало. А для преодоления трудностей с ребенком надо много. И мотивации много, и ресурсов много. Но это другой совсем подход. Возвращаясь к образу с пожаром, это как если бы мы остановили бегущего и сказали: мужик, постой. Подумай: ты как его спасать собираешься? Ты умеешь? В окно залезть сможешь? Одежду намочить не забыл? Веревка есть у тебя? Не получится, что и дите не спасешь, и сам погибнешь? А еще и другому помешаешь спасти? Давай минуту с тобой вместе про все это подумаем, потом побежишь. Как герои в фильмах -- они сначала всегда оглядываются, оценивают ситуацию и думают. А потом уж бегут или стреляют.

Вывод.
О ресурсах надо говорить, а не о мотивации. И если перед глазами стоят конкретные дети, это как-то само собой выходит. Дурацкие разборки с мотивацией прекратятся  вмиг, если устройство ребенка в учреждение перестанет называться "устройством" и восприниматься как нечто нормальное. Если опеки будут отвечать за ребенка, даже когда он в учреждении, видеть его хотя бы раз в месяц, разговаривать с ним, смотреть ему в глаза. И если они будут вынуждены объясняться со своим начальством по поводу каждого помещения ребенка в учреждение: что было сделано для его семейного устройства, почему до сих пор нет результата, что планируется делать дальше и т. .д. И все списочки "нехороших мотиваций" сами собой станут неактуальны, вот увидите.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 153 comments