?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
А теперь прозой
ludmilapsyholog

Видимо, не отцепится это всеот меня, пока не напишется. Сдаюсь и пишу. 

Как же она все-таки передается, травма?
Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д. , и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии.  О них потом как-нибудь.

 Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.
И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя.  И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть.  Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

 Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?
Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.

Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?

Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.
В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий,  такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.
Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».
А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.

Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог. 
А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.

А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.

 Но оставим в стороне крайние случаи. Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит. Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство?  "Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!" -- это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых -- кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.

Травма пошла на следующий виток.

замечательный пост... скажите пожалуйста, на Ваш взгляд- есть ли какие-нибудь методики "исправить нанесенный вред" ребенку подросткового возраста? допустим если у мамы была депрессия, и т.д. спасибо, с ув., Наталия

Моя свекровь родилась в 1941 году. И хотя сама она не пережила того, что выпадало на долю женщин в войну, но явно всё это впитала, как губка.

Тоже приведу семейный пример.

Прабабушка, 1921 г. р. Коренная петербурженка, в блокаде не была, но хлебнула в эвакуации и послевоенных трудностях +отца в 37 посадили по 58 как немца, правда, в 39 выпустили. Самый стойкий и жизнерадостный человек в нашей семье. Никакого отчуждения с собственной дочерью, сжатых губ и прочего. Хотя бабушкин кровный отец погиб еще в 1941 от бомбы, упавшей в здание, где он находился, только воронка и осталась.

Бабушка, 1941 г. р. жила в эвакуации в Ташкенте, в детстве. У родителей матери, жили бедно и нелегко. Тем более, прапрадед и прабабка пережили революцию, Гражданскую, постепенную конфискацию имущества, арест прапрадеда, разные разрухи и проч. По бабушкиным воспоминаниям, даже если убрать неизбежную идеализацию детства - доброта, ласка, за всю жизнь - ни одного грубого слова и ей, ни друг другу. Ели, кстати, тоже не досыта. Бабушка до сих пор интересуется, ела ли я, что приготовить, предлагает поесть, когда я прихожу домой. Насильно не кормили, если что, но в детстве бывало настаивали, чтобы доедала. Впрочем, это скорее издержки советской педиатрии и педагогики, с ее нормами привеса и т. д. Но я вижу в этом заботу, хоть и несколько гипертрофированную, так как я в семье единственный ребенок.

Значит, бывают другие судьбы и другие выходы.

Теперь стало понятно, что же мне так сильно не нравится в моей маме - отпечаток той самой "страшной бабы"...

Спасибо Вам огромное за этот пост.
Моя бабушка в войну потеряла мужа, осталась одна с маленькой дочкой на руках. К счастью, она сумела остаться доброй, любящей и мягкой. Она была самым светлым человеком из всех, кого я знала. Но я представляю (точнее - даже не представляю!), каких сил ей это стоило. И все равно, думаю, где-то в отношениях с дочкой прорывалась горечь и боль, и детство моей мамы было сломанным (не бабушкой - войной...), и дальше это, увы, пошло, по цепочке. Жизнь в ожидании горя. В неумении быть счастливыми.
Еще раз - спасибо Вам.........

между прочим, военные дети - уже взрослые - это герои "Иронии судьбы" и "Служебного романа". Когда видишь, как Фрейндлих затягивается сигаретой, чтоб успокоиться - вот тут то всё и понимаешь. А "Ирония судьбы"? 75 год. Героям 35 и 34.

Да, иначе фильмы не ложились бы на душу, если б не было узнавания.

Персонаж вашей статьи - глубоко бездуховный человек, без Бога в сердце. Описанное вами очень близко пришлось многим читающим в силу того, что народ в России отказался от Бога, и поколения людей воспитывались с чувством долга стране, гордости/стыда за родителей, с расплывчатым требованием быть хорошим и поступать правильно перед людьми.
Вы пишете о войне как о причине, поскольку это наиболее вам близкое по времени событие, просто потому, что поколение революции уже умерло. Потомки эмигрантов вам расскажут о синдроме 1917г., вот что подлинная травма и что нужно изживать в людях.
Революция утвердила безбожного хама с его опошленым пониманием долга, чести, хорошего.
Ваш собирательный образ героини - типичный советский хам.
К счастью, культура передается через литературу, и читающие люди в советское время смогли изжить в себе этого хама и приблизиться к дореволюционному пониманию жизни и обрести веру в Бога.


Что ж Ваша вера в Бога Вам хоть немного тепла и сочувствия к людям не прибавила...

Безбожный советский хам... Этим безбожным советским хамам, а точнее хамкам, столько досталось, что не мне и не Вам их судить.

спасибо. очень хорошо состояние вы передаете.

Я вот что скажу. Такая история - удел людей, переживших войну. В то время мало что можно было разобрать или сделать, лишь бы выжить. А так же подобная история - удел идиотов, то есть большинства.
Никому и в голову не приходит элементарно подумать о других - нормально подумать - а не со своей субъективной колокольни "наивысшей" морали. Да что там, как много людей увлекается психологией или хотя бы анализирует свои действия или мысли?
Печально это, когда родители превращаются в набор именно подобных однотипных фраз и действий. Надо бежать, исправлять себе дороже.

Ух ты, как интересно.
Про войну и травму читала с интересом, больше с любопытством. А тут прям пошла примерка на себя вовсю. Я вдруг поняла, почему бабушка - мамина мама - была точь-в-точь такой, как тут описано: не в грубом смысле, а в смысле зажатости, окаменелости, сдержанности, скупости в эмоциях. И как отличалась от нее ее собственная мама - веселая заводная активная старушонка, которой к началу войны было уже 40. Как были они не похожи. И как отразилось это на моей маме. На мне.
Прям даже маме дам своей почитать. А я то голову ломаю всю жизнь, в чем дело. А вон оно что. Как много это объясняет.

грустно это все до слез. очееень грустно. потому что такого море просто вокруг. и жалко, как родителей, так и деток - маленьких и беззащитных

Напомнило драму Марины Цветаевой

Только я люблю истории с хорошим концом:

Тексты логичные - умело написано. Только мне кажется, что никакого отношения к глобальной реальности там нет - только личный опыт автора. Я наблюдал жизнь всех описанных поколений, но что-то ничего подобного описанному не видел. А вот сегодня забавный текст попался, который и может быть объяснением -

"Ацетон - классическая болезнь еврейских и одесских детей Так сказать, влияние компактного проживания разных народов.

У ребенка начинается рвота, делается анализ мочи, результат от одного плюса до четырех. Если 1-2 - сажают на диету, если 3-4 - делают уколы по уколу в день. Потом месяц - диета.

Через месяц еврейские бабушки радостно начинают опять варить куриные бульоны из базарных кур, рано или поздно организм ребенка не выдерживает, и у него снова начинается ацетон.

Такой культуры перекармливания сытого ребенка с истерическими воплями "Наш Мишенька опять страшно похудел, ему грозит цинга, он с утра до ночи вчера сидел над уроками" нигде не услышать, кроме Одессы и Бердичева

На Урале и в Сибири такого не увидишь. Ну а тут портовый город, другие доходы населения, многое другое.

Есть в фильме "Попугай, говорящий на идиш" красочный эпизод. Главный герой готовится к поступлению в университет, а вокруг бегает мама с подносом с бубликами. У той мамы просто своя бубличная была, а в принципе положено с миской жирного бульона бегать И пугать ребенка цингой и другими ужасами, чтобы лопал, пока треснет."

может, в этих текстах и нет "никакого отношения к глобальной реальности", если бы не деталь: четыре страницы ответов "и у меня тоже". Причем не все их них одесситы. Мало того, часть их них пишут, что именно в их семьях было иначе. Приведите лучше пример своей семьи и друзей семьи, покажите, чем именно Ваша ситуация кардинально отличается от описанной в посте.