Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Про ошибку атрибуции и процедуры

Борис Акунин опять на высоте, опять демонстрирует качества прекрасного тренера и продолжателя дела Сократа, даймоний ему в помощь.
Пока публика предается новогодним гаданиям на темы "бояться или не бояться Навального", "чего он хочет на самом деле" и "не засланный ли казачок",  Акунин делает то единственное, что и стоит делать в подобных ситуацих разумному человеку -- задает вопросы. Спрашивает.
Вот здесь

http://borisakunin.livejournal.com/49763.html

http://borisakunin.livejournal.com/50158.html

http://borisakunin.livejournal.com/50315.html

Спрашивает сначала самого, так сказать, властителя дум, а потом своих читателей. Спрашивает "самое то", без экивоков и умолчаний. И сам говорит открыто, не боясь ошибок и критики.
При том, что с суждениями самого Акунина я, например, не всегда могу согласиться, местами немного наивно, ИМХО (впрочем, он и не обязан, за политика себя не выдавал никогда), то точностью его процедурного мышления и чутья не устаю восхищаться. Не хуже, чем Фандорин из любимого браунинга: точно в десятку, раз за разом. 

Почему меня это греет?


Collapse )

Мир велик, как баобаб (моя любимая африканская пословица)

Чтобы уравновесить энергии, напишу-ка я про легкое и приятное, а то от судеб России тяжко, погода ужос и хоцца на моря и в прочее дальнее зарубежье.
Прорекламирую одну штуку, с которой недавно мы познакомились.
Это что-то типа клуба путешествий, то есть там база с вариантами, в основном отели, но есть и пакеты-круизы.
Скидки довольно приличные, процентов 30-70, в зависимости от варианта. Вот сижу смотрю... и везде хочу. Но такой плотный график пока, что раньше января нереально. А мир такой большой...  И я почти нигде еще не была, все работаю. Надо с этим что-то делать. Мои друзья, которые нам про это дело рассказали, люди легкие и, как дорвались, так и носятся по свету, захватывая с собой чад и домочадцев. Там много таких уик-энд туров, на 3-4 дня, и вот они то в Голландии, то в Австрии, то в Израиле... Как кометы.
Рассказываю, если вдруг кому актуально и кто тоже хочет. Заодно потом поделитесь впечатлениями, и я наконец все дела подвину и тоже рвану. А то на пенсии время будет, но, боюсь, уже ничего не захочется. 
Там система клубная: вступительный взнос и потом членские (небольшие, говорят, отбиваются вполне за счет скидок). Плюс в том, что если кататься семьей, достаточно кому-то одному вступить, супруга и детей до 18 можно прихватывать до кучи, и еще одного гостя даже. Для большой семьи или компании там много совсем дешевых предложений, аппартаментов всяких и т. п. причем по классу это совсем "эконом", все очень приличное, не ниже 4*. Скидки на билеты тоже есть, но не фантастические, по-настоящему выгодные надо ловить.
Нужен английский какой-никакой, сама база на английском. Ну, и там на месте чтоб объясниться, это ж не группы с русскими сопровождающим. И вообще каких-то усилий умственных, конечно, требует, в отличие от готового тура. Сами ищете, планируете, бронируете и т. п. Совсем отлично, если машину водите и не зависите от официальных экскурсий. 
Для молодых и/или общительных есть много тусовочных клубных мероприятий, всякие сейшены международные то там, то сям. Мои кометные приятели уже побывали на парочке, вернулись в восторге от атмосферы, людей, новых друзей и вообще, зовут на следующий, но это вряд ли для меня, по 600 чел. тусы, мне работы с множеством людей хватает. Зато вот другая там опция есть, может и пригодиться: если 20 членов клуба хотят куда-то поехать, им под заказ делают тур. То есть можно совместить с каким-то еще делом, тренингом и т. п. Может, и замутим когда что-нибудь про детско родительское? 
Там есть некоторый элемент пирамидности, но он довольно ненавязчивый, собственно, можно этим всем не заморачиваться, просто пользоваться и все. Про эту часть лучше узнавать у более продвинутых товарищей, там стрелочки, графики и бинарные деревья, это не ко мне.
И вообще, если интересно, гораздо лучше и полнее все можно узнать из первых рук, у них презентации два раза в неделю, по вечерам в районе м. "Университет". Там единственное условие - чтобы кто-то лично привел, но это может мой сын сделать, он там гораздо больше во всем участвует. Контакты его кину, кто хочет, махните в комментах. Презентации веселые сами по себе, такой дух тусовки. И вообще там энергии  легкие и дружественные. Хватать за пуговицу, гипнотизировать и просить денег не будут:)
Люди хорошие вещи придумывают, когда не воюют. Там еще волонтерские какие-то программы тоже. Строят школу в Гватемале. Офигеть. Где мои 17 лет...

А в Европе в январе где не очень холодно? Ну, чтоб гулять долго и не замерзнуть? Я почему-то очень хочу в ближнюю Европу, в Венгрию там, Румынию, Польшу. Больше, чем в Париж. Но, может, я просто еще Парижа не видела:)

АПД. Сухой остаток:
Венгрия, юг Франции. Буду планировать, спасибо за советы. Очень хочется. Надо просто раскочегариться:)
Вдруг там что не так -- учтем, вникнем еще внимательнее. Если что, напишу.
Просили прямо написать, что это реклама. Пишу: это реклама. Не за деньги, а по просьбе, и не только, но в том числе. То есть я не стала бы писать, если б самой не хотелось и не нравилось, но и не стала бы, если б не просили. Но уж лучше проговорить.

Чего ради-2

Ух, как интересно получилось! Столько ответов, совсем разных и интересных! Если бы у меня был дубль, я бы его немедленно командировало это дело обработать и систематизировать, да еще с вопросами уточняющими поприставать к людям. Получилось бы прям исследование. Но дубля нету:( Поэтому я просто все-все прочитала, и иногда так и хотелось в ответ что-то написать, но я не писала, чтобы не сбивать вновь отвечающих с контакта с самими собой.
Так что теперь сразу всем пишу.
Есть ли правильный ответ? Конечно, нет. У каждого он свой, один или несколько. Мне кажется, тут важно не столько "правильно" отвечать на этот вопрос, сколько осознавать, как именно твой ответ отражается на твоем поведении с ребенком, на ваших отношениях, на твоем самочувствии как родителя (педагога).  Потому что, конечно, очень отражается. Совсем иначе будут воспитывать ребенка те, для кого цель -- успех и те, для кого -- нравственность, и те, для кого -- счастье. А еще бывает интересно, когда цель, поверхностно осознаваемая совсем не совпадает с той, что в глубине. Например, вслух звучит про "быть достойным членом общества", в глубине "чтоб не сожрали мою детку, чтоб не пропал". Это нередко в нашей стране встречается, хотя у тех, кому 30 и меньше, все реже, к счастью.

Сначала о "воспитании" вообще. Многие написали: а я не воспитываю. Это вряд ли. Пока дети -- дети, значимые взрослые их воспитывают, осознают они это или нет. Не выходящая из запоя мама тоже воспитывает. Ушедший из семьи папа тоже воспитывает. Умерший родитель воспитывает. Не говоря уже о родителях, здравствующих и присутствующих в жизни ребенка здесь и сейчас. Есть известное выражение, что человек -- "пустое животное". Это значит, что наши жизненные программы не записаны в генах. Они формируются у нас в течение периода детства. Именно поэтому наши дети так долго нуждаются в родителях, в отличие от других млекопитающих. Так что воспитываем, воспитываем, не отвертеться. Загружаем программы отношения к миру, к себе, к людям, к делу, к Богу, загружаем стратегии и алгоритмы, неустанно даем обратную связь, обучая и отлаживая эти программы. Короче, как господин Журден, "говорим прозой", даже если об этом не думаем. И оно хорошо, что не думаем постоянно, а то бы не было никакой спонтанности и удовольствия от процесса, а они тоже воспитывают:) Но иногда можно и задуматься. Как вот мы сейчас.

Любопытно, что многие заменили ответ на вопрос "в чем моя цель" ответом про "что я хочу".  И потому так много ответов про счастье -- если внимательно почитать, там почти всегда про "хотелось бы". Да кто ж спорит, конечно, хотелось бы. Но цель -- это все же не про "хочу", а про "осознанно стремлюсь и целенаправленно действую".  И в этом смысле счастье оно как цель не очень. Даже если иметь в виду не временное счастье как состояние, его только гипоманиакам удается все время испытывать, и кокаинистам "по заказу",  а такое глубинное "все хорошо". Ну, вот мы воспитываем-воспитываем, имея в виду эту цель, а потом у него, не дай Господь,  умрет любимый человек. Или ребенок будет тяжело болен. Или сам он сделает что-то -- ненамеренно --  с ужасными последствиями. Собьет насмерть ребенка, будучи за рулем -- вполне может случиться. Какое уж тут "все хорошо"...  В общем, о счастье для своего ребенка можно, наверное, мечтать и молиться, но как цель...  Неубедительно.

Успех -- дело относительное, и, как многие, заметили, большинству других целей противоречащее. Успешный человек часто уязвим (зависть, враги, перенагрузки), это противоречие с "не пропасть", далеко не всегда порядочен и очень часто несчастлив (это я вам как психолог говорю, по опыту работы с очень успешными иногда клиентами).  И есть люди, которым успех (внешне признанный) просто не нужен. Ну, не прет их, не будут они ничего ради него предпринимать. Имеют право. Если я правильно поняла, многие имели в виду не успех в смысле "китайских родителей" -- пятерки и победы на конкурсах, а то самое "все хорошо", "получается то, что для меня важно". Но, опять-таки в успехе очень велик элемент случайности. Или неслучайности -- все же способности нужны. Иногда средства. И мотивация -- а если он просто не захочет? Пошлет лесом все, во что мы годами вкладывались, и все. В общем, не очень понятно, как мы можем это дело обеспечить.

Адаптированный -- безусловно, цель. Но тут есть засада: тысячелетиями люди жили в условиях, когда было совершенно понятно, к чему адаптировать. Вот как сейчас все, так и дальше будет.  Но в последние пару веков все изменилось. И продолжает меняться все быстрее. Сплошь и рядом сейчас дети адаптированнее родителей, и это они нас адаптируют, помогая перевести с английского или разобраться в компьютере. Вспомните, еще недавно считалось "правильным" годами работать на одном месте. Сейчас на это смотрят косо: что, совсем тормоз? Было стыдно брать в долг, сейчас --  норма жизни.  Было нормально приходить в гости "просто так", без звонка, сейчас -- немыслимо. Нетрадиционная ориентация или связь без брака было ужос-ужос, сейчас -- обычное дело. Могли ли наши родители научить нас безопасно пользоваться скоростным лифтом или правильно парковаться, понимать значение всякие "Е-стописят" на этикетках с продуктами, научить верно рассчитывать ипотеку,  правильно есть суши, вставлять симку и выбирать тариф? Что будет через 20 лет, мы вообще не знаем. Может, цивилизация гикнется и самое было бы разумное -- учить детей добывать огонь трением и ловить силками зайцев? А мы сидим.

Про общество -- многие открестились, оно и понятно. Нам ли не знать, что за странные вещи могут пониматься под "достойным членом общества". А вот где-то это воспринимается как нормальная вполне цель. Если, опять же, общество стабильно-нормально.  Но в прошлом веке все встало с ног на голову, и кто-то, кто растил детей, скажем, в Германии первой половины ХХ века, вовсе не ждал, что жить им придется при нацизме. А если б знал и ждал? К чему бы готовил? К адаптации = стать сволочью? К нравственности = сгинуть? К успеху = должность коменданта концлагеря, а в перспективе -- виселица? А то, может, к счастью? Чтобы растить ребенка достойным членом общества, надо иметь уверенность, что будет сколько-нибудь достойное общество. То, чему научил всех ХХ век и что не осознавалось раньше: цели семьи и общества -- это две большие, очень большие разницы. Чего бы по этому поводу не мечталось обществу.

Про нравственность. Много комментов, что нравственность -- это относительно. Тут я совсем не согласна. Относительны нравы. Об этом было в предыдущем абзаце. Иногда нравы пытаются себя представить, как нравственность, но это проблемы их самопиара, не более того. Нравственность, мораль, как показал Кант, и пока его никто не опроверг,  для всех людей и вообще для всех разумных существ одна и ее суть описана в категорическом императиве или в евангельском "возлюби ближнего как самого себя". Но тут есть одна проблема. Нравственность -- это прекрасно. Когда человек ее выбирает сам. Но как только нравственность начинают "воспитывать" получается ужас что. Например, инквизиция. Или тоталитаризм. Или еще какая гадость помельче, например, ханжество. Тут вот что важно: воспитание, как мы помним, есть процесс загружения программ. А нравственность -- не программа. Это сфера свободы. Если человек поступает морально лишь потому, что его так научили, он не морален. Он просто дрессированный. Отсюда знаменитое корчаковское "Пусть дитя грешит".  Нравственность -- это выбор между добром и злом. Если мы могли бы так воспитать, что не оставили бы ребенку возможности выбрать зло, тем самым он не мог бы СВОБОДНО ВЫБРАТЬ и добро. Поэтому от этой цели я лично отказываюсь категорически. Хотя хочется, очень хочется, и прям ужасно, когда ребенок в этом смысле разочаровывает, но...

Про продолжение себя. Тоже хочется. Это ж почти рецепт бессмертия. Но что бывает, когда родители сильно сидят на этой кочерге, мы все знаем. Опять-же, в традиционном обществе обычно все получается: а какие еще варианты. А у нас тут, понимаешь, кто во что горазд. Нет, ну его. Пожалуй, особенно хотелось бы продолжения именно в смысле воспитания детей. Но, опять же, а вдруг он не захочет. Или не сможет. И что тогда, все напрасно?

Многие отметили эгоистичные, так сказать, цели -- чтобы мне с ребенком было удобно и хорошо. Оно совершенно правильно, но это все же цели про себя, а не про ребенка. Я бы их сейчас вынесла за скобки, это немного другая тема.

В общем, к чему я сама-то пришла в итоге, я это не перечисляла в списке, чтобы не вызывать вопросы раньше времени, но во многих комментах услышала совпадение. ИМХО, цель воспитания -- свобода. Свобода в смысле "выбираю, каким быть и что делать, а главное -- ИМЕЮ ВОЗМОЖНОСТЬ выбирать". Вот про возможности -- это как раз к родителям.  Потому что толку от свободы без возможностей.
Если вдуматься, хорошее воспитание -- это и есть непрерывное создание ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Расширение сферы свободы и планомерное преодоление несвободы. Что ни возьми.
Непрочная или амбивалентная привязанность -- это несвобода. Она обрекает на то, чтобы ребенок или подчинил свою жизнь тому, чтобы  добиться любви родителей, или чтобы освободиться от их власти. Прочная -- дает полностью прожить опыт безопасной зависимости и освободиться от зависимости, когда настанет время. Принятие, любовь, внимание, забота дают чувство прочного тыла, а с хорошим тылом можно отправляться в любую сторону.
Плохое образование, отсутствие возможностей для развития способностей -- несвобода, ограничение возможностей. Хорошее -- больше возможностей, больше свободы выбора. Насильственное образование, манипулятивное развитие -- несвобода, повреждает мотивацию, ребенка "тошнит" от того, что ему навязывалось. Ненасильственное, поддерживающее -- оставляет все пути открытыми. Захочет -- продолжит, захочет -- найдет другое, но опыт останется с ним. А может, потом еще раз передумает. То есть покупая гитару и краски, выбирая внимательно школу, мы увеличиваем степени свободы, но ставя, например, свое хорошее отношение к ребенку в зависимость от его успехов, позволяя учебным проблемам разрушать отношения, прибегая к насилию ради успехов в чем-то -- уменьшаем.
Забота о здоровье и безопасности -- расширение сферы свободы, это очевидно. Рахит, гастрит и сколиоз свободы не добавят. Не говоря уже о более серьезных травмах и болезнях.
Очень жесткие рамки того, что родители готовы принять, например, требование послушания всегда и во всем -- несвобода, потом всю жизнь придется либо уступать, либо "бороться за правду". (попустительство во всем -- тоже несвобода, так как незабота, об этом было выше).  Насильственное насаждение своих ценностей -- несвобода, ребенку приходится либо глотать не жуя, либо выплевывать, а распробовать-то он и не может. 
Отказ от заботы, прерывание связи -- тоже несвобода, ушедший родитель "привязывает" к себе,  к своей судьбе. Не всегда это от нас зависит, но ребенок, которому не довелось пережить потерю родителя, конечно, в общем и целом свободнее.
Запрет любить и помнить "плохого" родителя -- несвобода. Если запрета нет, ребенок может выбирать: быть похожим или нет. Если любить нельзя, ему приходится повторять образ жизни и судьбу -- а как еще сохранить связь?
Травмы, насилие, унижение, привитые комплексы -- это несвобода, и так понятно. Ребенок вынужден будет потратить кучу времени и сил на преодоление последствий -- или жить с искажениями внутри.
Разнообразные модели и стратегии поведения самих родителей -- это тоже свобода. Тогда, возвращаясь, к разговору о жизни в обществе, у выросшего ребенка будут в распоряжении разные стратегии: лояльности (если повезет на времена) или сопротивления (если не повезет и если это будет для него ценностно важно). И на более мелком уровне: всякие знания-умения-навыки, чем больше возможностей, тем лучше, кто его знает, что пригодится и даст больше свободы.
Открытость в отношениях, разговоры, рефлексия чувств и поступков -- больше свободы, умолчания, закрытые темы, "скелеты в шкафу" -- меньше.
Не буду продолжать, ибо можно бесконечно.
Это я не к тому. чтобы кого-то убедить, или что я именно права, а другие нет. Просто у меня вот так сложилось внутри.

Конечно, возникает вопрос: как же так, ведь сплошь и рядом мы ограничиваем свободу ребенка, чтобы обеспечить ему свободу на будущее. Ну, в предельном варианте: не даем выпасть из окна, чтобы оставить в его распоряжении жизнь. Или не даем чипсов, чтобы в будущем он мог проводить время не на больничной койке в гастроэнтерологии, а более свободно, разнообразно и творчески. Да еще одна свобода часто противоречит другой: хорошее образование - свобода, но проверять уроки до старших классов -- значит, не давать свободы самому за свои успехи отвечать. Пусть дитя грешит -- оно, конечно, свобода, но вот если он догрешится до колонии -- это будет уже совсем несвобода. И так все время.
Это очень интересный и непростой вопрос, связанный с тем, что,  воспитывая детей, мы имеем дело со становящейся субъектностью. Кант и другие писали о субъектности уже имеющей место. Адам Смит говорил, что либерализм -- не для детей и дикарей, и при всей нетолерантности, в этом есть здравое зерно. Воспитание под знаком "никакой свободы" уродует. Воспитание в условиях полной свободы невротизирует да и просто опасно. Что в одном возрасте хорошо, то в другом плохо. И с разными детьми. И в разных ситуациях. Все время нужно искать баланс, сколько свободы нужно прямо сейчас и про что.
В общем, про это совсем ничего еще толком неизвестно и непонятно в мировой философской, педагогической и этической мысли. Тут думать и думать.

Про родителей, которым трудно быть родителями

Ну, чего, попробуем.
Собственно, все в разных комментах разными людьми было сказано, но, понятно, что трудно так читать, соберем в кучку. Возможно, за один раз не получится, тогда буду порциями.

Вообще, я убеждена, что люди всегда все знают. В смысле, все самое важное и нужное про себя, свои отношения, свою семью и т. п. Просто не всегда знают, что знают. Не обязательно прям вытесняют, хотя и это бывает нередко, а просто, может, не задумывались, не формулировали в словах. И если их начать правильно спрашивать, то это знание всплывает, иногда вместе с сильными чувствами. Что у нас тут каждый раз и происходит, и поэтому обсуждения всегда глубже и интересней, чем исходный пост. За что я вас всех люблю, а то иметь журнал с комментами лишь "Какая Вы умная!" и "Вот дура!" было бы дико скучно.
Но это так, лирическое отступление.

Я напомню, что в исходном тексте речь шла о поведении родителей, в общем и целом хороших, любящих, не находящихся в ситуации острого стресса.
Поэтому, с вашего позволения, я вынесу за скобки такие ситуации, как:
-- родила ребенка, чтобы выйти замуж (чтобы отстали родственники), а сама его ненавидит;
-- родители - люди психопатического склада, с садистическим компонентом, или вообще слабо способные к сопереживанию, считающие ребенка вещью, собственностью, частью себя;
-- родители, реагирующие так изредка и ситуативно -- сильно испугались, очень уж неподходящий момент (опаздывают, нарядились на важную встречу и т. п.).
В первых двух случаях все настолько плохо, что частность вроде реакции на падение ничего уже существенно не изменит и не смысла это обсуждать.
В последнем все в целом хорошо и ничего, в общем, страшного не случится, если раз-дугой и сорвутся. Лучше бы не надо, конечно, но идеальных родителей никто никому не обещал.

Что остается из того, что еще было названо как "пружины" такого поведения взрослых?
-- общее психическое и физическое истощение, вызванное усталостью, бедностью, постоянным стрессом, долгой болезнью ребенка или собственным недомоганием, сюда же часто попадают приемные родители в период адаптации, потому что это очень энергозатратно;
-- автоматическое воспроизведение модели поведения собственных родителей, даже если вообще-то ими недовольны и хотели бы от них избавиться, но альтернативные модели приживаются с трудом, требуют постоянного контроля разумом;
-- тревожность, мнительность, постоянный страх, что с ребенком что-то случится, желание преотвратить для него любые, малейшие неприятности и страдания, часто связанное с неспособностью переносить плач ребенка;
-- сильное, хотя и размытое, чувство вины не вполне понятно перед кем, фантазии, что осудят, накажут, возможно, отберут ребенка или причинят ему вред, потому что он "мешает", не "как все", страх, что тебя и/или ребенка "отменят", словно кто-то решит, что лучше бы вас не было.
Ничего не забыла?

И вот тут я вижу, что, при всем разнообразии этих ситуаций в них есть одно важное общее: в них во всех родитель как бы не является взрослым. Он не справляется с жизнью (истощение и тревога), он не является хозяином самого себя (автоматизмы и вина). Он вынужден выполнять роль родителя, взрослого, ответственного, сильного, а внутреннее его состояние этой роли противоречит, ресурса для ее выполнения нет.
Я как-то уже писала о странном представлении, сформировавшемся в последние десятилетия, что детей растить дико тяжело. При том, что ребенок обычно один-два, есть сады, и няни, и машинки-автоматы -- это очень, порой невыносимо тяжело. Такое неадекватное восприятие может говорить об одном -- сама роль родителя дается тяжело.
Либо это такая роль -- беспомощного, страдающего, изнемогающего родителя, который "жизнь кладет" -- то есть страдать полагается по сценарию, иначе "какаяжетымать" и все не в счет. Оно нередко встречается, но с годами все реже, лидируют по этой части все же мамы нынешних молодых родителей (об этом было в постах про поколения). Никакой реальной связи с тяжелым материальным или бытовым положением порой не наблюдается: кому-то легко -- в общем и целом легко, многое, конечно, непросто -- с четырьмя детьми в тесной квартирке и с маленькими доходом, кто-то падает с ног от бремени родительства -- не притворяется, а реально устает и доходит до нервного истощения -- даже пребывая на курорте в отеле "все включено", и еще с няней.
Либо это роль "головная", не усвоенная естественным образом, в раннем детстве, а выстроенная уже в сознательном возрасте на основе критической оценки поведения собственных родителей, чтения книг, фантазий, мечтаний, убеждений, решений и т. п. Такая роль может быть прекрасна по замыслу и содержанию, но она отличается от роли живой, природной, так же, как нежное комнатное растение от живучего придорожного куста: чуть что не так, ресурса не хватает -- и вот она уже не справляется, блекнет, отступает, а оставленные позиции гордо занимает чертополох усвоенных в собственном детстве "Сейчас получишь!", "Ты что, совсем идиот?!", "Зла на тебя не хватает", "Ты меня в могилу загонишь" и пр.
Вообще, несформированность нормальной родительской роли, позиции, состояния -- я ее всегда называла позицией властной заботы, а недавно узнала от своей коллеги Ольги Писарик, что в психологии привязанности ее называют "заботливая альфа" -- бросается в глаза всякому, кто пробует понаблюдать за обычными родителями на улице или еще где. Проседают либо составляющая "забота", когда общение с ребенком небезопасно для него, не является оберегающим, помогающим, решающим проблемы, либо составляющая "власть", когда ответственность за происходящее передается ребенку, а взрослый демонстрирует беспомощность, либо обе сразу, что вообще жесть :(
Пример последнего врезался в память (из недавних отпускных наблюдений). Мама, не очень уже молодая, четырехлетнего мальчика, который не слушался -- не хотел сидеть на коврике в полотенце, как она считала нужным, а хотел бегать по песку вокруг. Сидя на этом самом коврике с полотенцем в руках и даже не пытаясь ничего сделать, мама громко вопрошала: "Нет, ты скажи, мне что, ремень с собой на пляж брать? Тебе дома мало? Прямо здесь тебя лупить, да, чтоб ты слушался?" Потом она повернулась к своим знакомым на соседнем коврике и так же громко (ребенок слышал) начала говорит им: "Ну, прямо не знаю, что с ним делать. Уже и луплю его, и в угол ставлю,объясняю, что надо слушаться, а он все равно. Замучил меня. Больше не возьму его на море, пусть дома сидит.". Говорила она это без особого, надо сказать, отчаяния в голосе и даже с некоторым кокетством.
Что мы здесь видим? Родитель, с одной стороны, проявляет полную беспомощность: он делегирует ребенку -- довольно маленькому -- решение о том, слушаться или нет и даже решение о том, где и как его, ребенка наказывать. Он прямо озвучивает свою беспомощность и как единственный выход называет отделение от ребенка (не возьму с собой), то есть заявляет, что с ролью родителя не справляется и собирается ее оставить (пусть временно). При этом заботы тоже не наблюдается, хотя, наверное, мама считает, что она заботится, стремясь завернуть подвижного мальчика в полотенце и усадить неподвижно -- потребности ребенка ее не интересуют, она готова прибегнуть (и прибегает, видимо) к жестокому обращению, а уж эмоциональная безопасность ребенка, про которого весь пляж услышал, что его "лупят, а ему все мало" вовсе не принимается в расчет.
Полный караул. Парень, видимо, привык и делал вид, что не слышит, никак не реагируя на призывы и угрозы матери. Я живо представила себе их отношения в его четырнадцать и пожалела обоих. Слушаться он ее не будет, и я его понимаю, обращаться к ней за помощью -- тоже. Он один на свете и она одна. Между тем, в ее картине мира она хорошая мать -- воспитывает, следит, чтоб не простыл, возит на море и вообще "я ему все время объясняю". И она его любит, конечно. Жизнь за него отдаст, если потребуется -- даже не сомневаюсь. И она не психопатка, не садистка, и не в запредельном стрессе. Просто вот такая у нее родительская роль, очень неудачной модели. А другой не подвезли.
Примеров с проседающей заботой в комментах к предыдущему посту великое множество: дети, испытывающие трудности, страдания и даже опасные для здоровья состояния, не обращаются к таким родителям за помощью, поскольку знают, что вряд ли ее получат. Родитель для них вообще с заботой не ассоциируется, в лучшем случае -- с безразличием, в худшем -- с угрозой. Причем, как уже говорилось, сами родители нередко пребывают в полной уверенности, что "сделали для ребенка все". Дело в том, что под "заботой" имеется в виду не "делать то, что тебе кажется нужным", а "делать то, что действительно нужно твоему ребенку". А это две большие разницы. Поэтому бывает, что у гиперопекающих с точки зрения постороннего наблюдателя родителей дети растут с ощущением заброшенности и ненужности. Хотя на них "жизнь положили" -- и не фигурально, а прям вот всей тяжестью :(
Проседающая властность тоже сплошь и рядом. Чего стоит наша любимая манера общаться с детьми риторическими вопросами: "Нет, ты будешь наконец нормально себя вести?", "Тебя что, отшлепать?", "Ты чем думал, когда это делал?", "Ты почему мне врешь, я тебя спрашиваю?", "У тебя вообще совесть есть?". Ну, откуда ребенок может знать, есть ли у него совесть или почему он сделал то, что сделал? А уж про вопрос "отшлепать ли тебя" я просто молчу -- это какой-то полный сюр, если вдуматься.Из этой же серии все и всякие виды демонстрации беспомощности "Я просто не знаю, что с ним делать", "Ты меня в гроб загонишь", "Я больше не могу", "Чтоб я еще раз с тобой куда-то пошла" и пр. и др. Можно и невербально это делать -- охи, вздохи, стоны, закаченные глаза. Корвалол еще пить хорошо.
И отдельное сильное средство - вопросы к ребенку типа "Ты меня любишь?", жалобы на "Что ты такой неласковый" и просьбы, а то и требования "Пожалеть мать", "Уважать родителей", "Ценить, что мы для тебя делаем" и т. п. Это значит, что ребенок назначается ответственным за свои отношения со взрослыми, за глубину и прочность связи между ними, за их будущее. Особо умелые ухитряются назначить ребенка ответственным даже за отношения в паре супругов, но это уже отдельный ужастик.
Особенно болезненные для детей варианты, когда плохо и с заботой, и с "альфовостью" происходят с участием третьих лиц. Это все случаи, когда мы вмсете с врачом начинаем стыдить ребенка за то, что он боится делать укол, или напускаемся на него в присутствии учительницы, которая его ругает. Детьми такие ситуации трактуются однозначно -- их сдали. Родитель и сам боится и ничего сделать не может, поэтому пожертвовал "менее ценным членом экипажа". Дети обычно не протестуют -- они ж в курсе, что менее ценные. Просто переживают опыт "ухода земли из-под ног" и навсегда запоминают, что ни на кого, даже на любящего родителя, положиться нельзя.
Проседающая забота часто политкорректно называется "строгостью", а проседающая властность -- "либеральным воспитанием".

Написала и поняла, что никак не объяснила, почему нужна именно властная забота. А не буду объяснять, кому интересно -- лучше всего сходить почитать вот тут очень полезное http://alpha-parenting.livejournal.com/ Я про это тоже давно много чего думаю и как-нибудь напишу, но не сейчас, а то уже и так много.
Нам еще надо понять, почему ж у нас засада такая с этой самой хорошей моделью.
Продолжу попозже.

Два мира, два образа жизни

Занесла меня вчера дурная голова на какое-то ток-шоу НТВшное. Про многодетные семьи. Звонили на бегу, я резкость не навела на жанр, ну и попала. Винить за два часа, проведенные в палате для буйных, некого.

Там все орали друг на друга и несли такое, что не описать. А я все время думала: слушайте, я, конечно, в клинической психотерапии не работаю, только с травмированными и невротиками. Но самые-самые-самые тяжелые и нарушенные клиенты, которых я видела, раз в пять нормальнее чем эти "публичные" люди.
Зато по законам жанра это было, видимо то, что надо. Потом случайно услышала восторженный разговор помрежа или редактора, не знаю, кто уж он там: "Коннеген великолепна! Батурин потрясающий!  Да, ругались! Получилось прекрасно! Очень хорошо!"  Одно не пойму -- если им нужны именно тролли,  фигли было меня дергать?
Эта Коннеген оторала мне полбарабанной перепонки. Не знаю толком, кто она такая, вроде телеведущая?  Ей почему-то собачку в упрек ставили. Что она сделала с собачкой? Боюсь спрашивать даже, потому что по моему впечатлению дамочка -- самодовольная хамка. Искренне убежденная, что она -- либерал западного типа. И уверяет, что профессорская дочь. Ну, может быть. Профессоры бывают разные, и дочери ихние тоже. Обвинительным таким тоном говорит: да они (многодетные) просто не мыслят себя без детей. Типа, это она их раскусила и вычислила подлую сущность. То есть не мыслить себя без шмоток последней коллекции -- нормально. А без детей -- неадекватные, значит. Социально неадаптированные -- ее формулировка. Ну, да, она выглядит очень адаптированной. Если считать социумом их какую-то там богемную тусовку.
Батурин-братец вообще песня. Что это, говорит, у вас потребительские настроения такие (маме 6 детей, живут все ввосьмером в одной комнате, во второй, девятиметровой, - свекр, ветеран ВОВ), пусть муж пойдет и заработает на квартиру. Если вспомнить про роль его сестрицы в том, что обычные человек в Москве и области заработать может разве что на собачью конуру, особо эффектно звучит.
Еще был некий дяденька Стерлигов. Православный типа и многодетный. Со смаком рассказывал, как сек ребенка розгами, "пока рука не устала". И вообще бисировал. По его я просто промолчу из соображений профессиональной этики.
Девушка из чайлд-фри рассказывала про безумно огромные и шикарные квартиры, которые дали приемным семьям. И какие они потребители -- жируют за счет честных и трудолюбивых бездетных
Убила мамашка многодетная, активистка их движения, которая выдвинула шикарную версию, про то, что детей из многодетных семей, бедных, но непьющих, ПАЧКАМИ отбирают, чтобы устраивать ЗА БЕШЕННЫЕ ДЕНЬГИ в семьи приемные, которые за такими детьми прямо в очередь стоят. Нашла врагов, чо. А на вид симпатичная тетка, и детки симпатичные. Но такой бред в голове, господи.
Забавно, что единственной, с кем я там часто согласна была (ну, не считая Альтшуллера, есс-но), была тетенька из КПРФ. Очень толковые вещи говорила, особенно когда забывала помянуть "понаехавших" и великий СССР, и говорила по существу обсуждаемой темы. Еще десять лет в оппозиции -- и КПРФ станет приличной конторой, я вам скажу.

А вообще -- я вдруг поймала себя на отчетливой классовой ненависти. Как ни смешно. Но когда они все хором орали на каких-то горемык, притащенных в студию... Живших в крошечном домишке в богом забытой деревушке, собирающих клюкву в болотах, чтобы прокормиться, ибо другой работы нет, у которых уже отобрали детей, а двое умерли от пневмонии, потому что скорая в такую глушь не приехала, а младший ворует и они, все перепробовав и не зная, что с ним делать, на цепь собачью его в наказание привязали, а дети в приюте и хотят к маме...  В общем, когда все эти депутаты, коннегены и прочие випы на них орали, почему, мол, у них дома так ГРЯЗНО.  И почему вы не пользовались КОНТРАЦЕПЦИЕЙ... Я увидела вот эти "два мира" прямо перед глазами.
С одной стороны -- совершенно потерянные, беспомощные, не очень соображающие люди с болот -- кстати, не пьющие. Которые ни на какие льготы не претендовали, между прочим, и слова такого не знают, а выживали, как могли, на своих болотах. С другой -- к ним приходит государство, вооруженное стандартами "правильного выращивания детей" из другой, городской жизни, в которой есть горячая вода, и магазины, и работа. И начинают поучать и детей забирать. И эти депутаты, которые не сделали и не собираются сделать, чтобы "скорая" приезжала, и работа была, и эти тусовщики московские,  они с таким хамским высокомерием спрашивают: "Да вы хоть писать умеете? А дети ваши почему так плохо умеют?". Понимаете, никто из них не собирается уступить этим детям свои квартиры или свои рабочие места, когда те вырастут. Ожидается, что дети останутся жить там, на болотах. Будут собирать им свежую клюкву для ягодного сорбе и не отсвечивать "иждивенческим образом мысли".  Но СЕЙЧАС, пока они дети, они должны ходить в школу, красиво писать, быть умытыми и кушать суп на первое. Чтобы МЫ себя хорошо чувствовали. Не важно, что к жизни на болотах их вот этот папа с умственными ограничениями лучше подготовит, чем любой приют. И что випы сдохли бы на болотах через три дня со всеми своими дипломами и маноло бланками вместе, а детям там жить и выживать. "При чем тут, что они живут в деревне?" -- сказала певица Варвара. Я тоже живу в деревне! У меня там дом. Я там люблю бывать, там воздух чистый и красота."
Понимаете, они ПРАВДА не знают, что есть вот такая, другая Россия. И другая деревня. А когда узнают, то объясняют себе это "плохой социальной адаптацией", "иждивенческой психологией" и "нежеланием пользоваться контрацепцией". И неспособностью навести чистоту в древнем кривом домишке без водопровода, а ведь это так просто -- нужно всего лишь набрать телефон агентства, и они пришлют расторопную домработницу!

Про дискриминацию

Очень надо заканчивать срочную работу и очень не хочется. Что в таких случаях лучше всего? Правильно, залудить пост в ЖЖ :)

А давно хотелось написать вот о чем. Наша жизнь с незапямятных времен протекает в условиях скрытой, но жестокой дискриминации. Лозунг этой дискриминации всем известен "Кто рано встает, тому...." Тому все. Удобное для него расписание работы и учебы, ясная голова утром, приятное засыпание вечером. Весь мир у его ног. Потому что цивилизация живет по часам "жавронков". Которых, кстати, всего 10% в популяции. А "сов " 25%. Остальные -- "голуби", которые, как считается, и так и так притерпеться могут. 
Спрашивается: почему? Почему 10% популяции имеет такие предпочтительные права, а целых 25 % не живут, а мучаются, если только им не удается стать богемой, но до богемы надо еще вытерпеть детский сад, школу и институт, которые строго рассчитаны на "жаворонков". Что особо несправедливо, учитывая, что образовательный уровень и склонность к интеллектуальной дейтельности в общем и целом выше у сов как раз. Вот где нарушение прав человеков-то, дикскриминация и почти геноцид! Поскольку если посчитать, сколько несчастных сов за все годы цивилизации с недосыпу под колеса попали или сердечно-сосудистую систему себе посадили, то Хиросима отдохнет, я полагаю.
Интересно, что диктатура "жаворонков" крайне нетерпима, как и всякая диктатура. Например, шуметь нельзя ночью, а днем -- можно. И пофиг, что те счастливчики из 25%, которым не надо быть на работе именно сейчас спят. Каждому приходилось в детсве и не только слышать выговоры за то, что "уже полдень, а ты все дрыхнешь", но совы почему-то не набрасываются на людей с праведным гневом и текстом "еще только полночь, а ты уже завалился!".  Если звонят в 10 утра признаться, что еще спишь, стыдно. Если звонят в 10 вечера, сказать, что уже спишь -- нормально. Множество общественных институтов и сервисов строго ориентирована на жаворонков. Те же детские сады -- там надо быть строго к 8 утра, даже если родителям на работу к 10. Я уж не говорю про всякие сдачи анализов и пр. По умолчанию подразумавется, что "натощак" человек может быть строго с 8 до 9 утра, а потом уж точно нажрется. Даже если он в час ночи обычно только ужинает. 
Каки всякая диктатура, эта -- идеологизирована, у не есть своя мифология и свои догматы.  Есть прочное, неколебимое убеждение в том, что жить нужно "по-жаворонковому". Раннему вставанию приписывается не только полезность для здоровья тела и духа, но и даже какая-то морально-нравственная составляющая, типа это признак хорошего человека, стоящего. Не какого-нибудь Онегина лишнего, прости господи. Даже сакральность приплетается -- мол, мы у самого Бога узнавали, он таким дает.
 
Слушайте, ну ведь налицо все признаки неосознаваемого дикриминационного предрассудка. Как когда-то казалось само собой разуме, что инвалиды должны сидеть дома, если не видят или не ходят, а женщина, если хочет работать, должна отказаться от брака.  И если в крестьянском быту у такого подхода еще были какие-то разумные основания, то какие сейчас? Кроме предрассудка?
Кого только уже не догадались защищать от дикриминаци! Нацменьшинства, сексменьшинства. Усурийского тигра и даже выхухоль. А что же никто бедных сов не защищает, а? Они ж даже не меньшинство, что характерно! Однако и сами они как-то  не настаивают на своих правах, застенчиво так перемогаются, приспосабливаются, в детстве и юности мучаются, во взрослом возрасте по мере роста опыта и статуса стараются прогнуть мир под себя, найдя работу без ранней явки. Хотя, как только у них появляются дети -- начинается призовая игра: детский сад, поликлиника, школа. И новый круг мучений.
Сама-то я вроде голубь, но вот супруг и младший ребенок очень совы. Ну, супруг-то еще ладно, он уже может позволить себе выбирать. А дите такое по утрам несчастное...  Доколе? И почему никто словно не обращает на это внимания? А может, я просто не знаю? Есть где-нибудь партия защиты прав сов?

А в следущий раз напишу, что бы я предложила со всем этим сделать.

Вернулась

Вернулась.
Писем в почте что-то около трехсот, быстро не отвечу.  Но бум работать над этим вопросом.

В Питере хорошо...  Уже почти белые ночи, серотонин бьет ключом и кажется, что можно вообще не спать и гулять всю ночь. Мы с Альшанской так и хотели поступить, но в последний момент смалодушничали и отправились спать по гостям, так  как гости наши были по разные строны Невы, а у меня на следующий день еще тренинг с родителями был намечен. Эх, где наша молодость...   Зато мы ухитирились поужинать в 12 ночи в еще неоткрышемся кафе. Рядом что-то вешали и приколачивали, а также подбивали сметы. Альшанская грозно сказала, ткнув в меня: это -- ведущий психолог по семейному устройству, не вздумайте его отравить. "Ни в коем разе!" -- пообещали нам и не обманули. Было офигительно вкусно. А за борщ даже денег не взяли, потому что он был пробный. Как ведущий психолог подтверждаю -- абсолютно терпапевтичный борщ, полезный для души и тела.

Тренинг, кстати, был очень интересный. Я в первый раз про совесть делала, что-то по ходу придумывалось. Питерцы, конечно, отжигают - ну, кто еще мог такую тему заказать? 
Ну, и кровная семья, как обычно... тема, выносящая мозг.
Но родители классные. Питерцы, вы классные! Мне с вами было хорошо!
 Леониду отдельное спасибо за организацию, и за приют и помощь. Все было чудесно.

Жаль, что в последний вечер погулять не удалось, потому что полило как из ведра. Зато я сидела на первой подвернувшейся летней веранде под козырьком, а из всех динамиков наш засланец на Евровидение грустно пел, что он позабыт-позаброшен. Песню про депривацию. Хорошо пел, душевно. Под дождь -- самое то. Прям захотелось несчастно влюбиться и страдать. Хотя нет, подожду до осени. Все-таки без дождя -- это совсем не то, а летом нет гарантий никаких по этой линии.

А теперь прозой-3


Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» -- это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».
А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась. Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после  развода». У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.
А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.
Или помните мальчика Рому из фильма«Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.
Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.
Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.
Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду  и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный… 
Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник... Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

 А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.
Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое. Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!  
А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь - не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует. Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного  ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет. Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции. Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач!  Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня. Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем. Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ.
И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?
В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях, всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше, да что там говорить, почитайте хоть вот этот журнал, и все увидите сами :)
Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила :) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих  с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.
Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудлво преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.
Собственно, осталось еще немножко, почему это важно видеть и что со всем этим делать.

 


А теперь прозой -- методологическое отступление


Прежде чем перейти к следующему поколению, несколько моментов мне кажется важным  проговорить.

Я уже привыкла, что сколько раз не пиши в конце и ли начале текста что-нибудь вроде «конечно, все люди и семьи разные и бывает все по-разному», всегда нн-ое число комментов будет следующего содержания: «а я не согласен, все люди и семьи разные и бывает все по-разному». Это нормально. Меня больше беспокоит, что кто-то и с тревогой спрашивает: а у нас все не так, мы что, не со всеми вместе?
Еще раз: я просто пытаюсь показать механизм передачи травмы. В ответ на вопрос «как так может быть, что травмированы люди, родившиеся через полвека после». Вот так вот может быть. Это ни в коем разе не означает, что именно так и только так, и что у всех так и вообще. Я показываю механизм передачи на одном, довольно частом примере «сюжетной линии». Бывает и по-другому, конечно.

Во-первых, как многие отметили, есть поколения «между», то есть со сдвигом на 10-15 лет. И там свои особенности. Некоторые комментаторы уже отмечали, что те, кто во время войны был подростками и слишком быстро стал взрослым, потом с трудом становились зрелыми людьми. Пожалуй, да, это поколение надолго сохранило «подростковость», авантюрность. Они и сейчас часто выглядят совсем не на свои 75. Кстати, оно оказалось очень талантливым, именно оно обеспечило расцвет кино, театра, литературы в 70-е. Именно ему мы обязаны какой-никакой, а фрондой совку. В подростковости есть свои плюсы. Но, возможно,  именно потому фронда осталась фрондой, не став ничем более серьезным. Матерости не было. Со зрелым родительством  было тоже не очень, с детьми стремились «дружить». Но это не самый тяжелый вариант, согласитесь. Хотя и травмы все те же их не миновали, и общая экзистенциальная тоска брежневского времени многих загнала в могилу раньше времени. Кстати, свою «вечную молодость» они, похоже, передали детям. У меня много друзей в возрасте около 50, и они выглядят совершенно не старше, а то и моложе нас, 40-летних, о которых речь впереди. Многое из того, что появилось в нашей стране впервые и вновь за последние годы, появилось именно благодаря тем, кому сейчас 50 с хвостиком. И многое из того, что появилось, долго не прожило, поскольку не хватало основательности.

Во-вторых, как многими было справедливо замечено, травмы в 20 веке шли волнами, и одна накрывала другую, не давая не то что зализать раны – даже осознать, что произошло. Это все больше истощало, снижало способность к сопротивлению. Именно беспомощные отцы 40-х годов рождения оказались неспособны защитить детей от Афгана. Ведь эта война не воспринималась на священной, ни вообще сколько-нибудь оправданной, сами мальчики на нее отнюдь не рвались, да и на сильные репрессии власть была тогда не готова. Могли бы протестовать, и все бы закончилось раньше, но нет, ничего не было. Обреченно отпускали. И поди тут разбери, от чего больше травма – от самой войны или от этой пассивной беспомощности родителей. Точно так же возможны сдвиги в волнах травм внутри семьи: например, дочь «Страшной бабы» может тоже вырасти «железной», но чуть мягче, и тогда будет другой сценарий.

В-третьих, на массовые, народные травмы всегда накладывается история собственно семьи, в которой есть свои трагедии и драмы, болезни, предательства, радости и т. д. И все это может оказаться существенней исторический событий. Помню, как однажды в компании вспоминали события путча 91 года, а один мужик говорит: а у меня накануне сын с дерева упал и повредил позвоночник, боялись, что парализует, так что я не помню никакого путча. А моя бабушка рассказывала, что 22 июня 41 года была ужасно счастлива, потому что ночью у нее дочка родилась,  и вроде понимала, что война и надо что-то другое испытывать, а счастье перекрывало все.

Наконец, вот что еще важно. То, как на ребенка влияет опыт родителей, зависит от двух противоположных стремлений. С одной стороны, ребенок стремится быть похожим на родителя, воспроизводить его жизненную модель, как самую известную и досконально изученную. С другой – люди в семье сцеплены друг с другом, как детальки в паззле, где у одного выемка, там у другого выступ. Ребенок всегда взаимодополнителен к родителям: они беспомощны – он супермен, они авторитарны – он пришиблен, они его боятся – он наглеет, они гиперопекают -- он регрессирует. Если детей несколько, все попроще, они могут «распределить обязанности»: один может быть похож на родителя, а другой – дополнителен. Так часто и бывает. А если один? Какие причудливые формы это все приобретет? Плюс включается критичность к родительскому опыту и сознательные усилия «жить иначе». Так что как именно проявится травма в конкретном случае конкретного человека – никто заранее не скажет. Есть лишь сюжетные линии, потоки, в которых каждый барахтается, как может.

Естественно, чем дальше по времени от какой-то генерализованной травмы, типа Мировой войны, тем больше факторов и сложнее их взаимодействие, в результате получается все более сложная интерференционная картина. И, кстати в результате мы все сейчас живы и обсуждаем все это, а то бы целые поколения прямо ложились и помирали, травмированные. Но поскольку поток жизни идет, всегда все не так однозначно-обреченно.

Вот это все хотелось уточнить прежде, чем продолжить.

АПД. Кстати, про самолеты очень интересная была ветка. Там все довольно понятно. Дети прекрасно считывают телесные реакции взрослых. Даже тщательно скрываемые, просто на уровне холодного пота, сердцебиения, бледности. И если у взрослых есть объяснение в голове (пережил войну -- боюсь звука самолетов), то у детей нет. А необъяснимые телесные реакции взрослых пугают ребенка еще больше, у него закрепляются свои панические реакции на те же обстоятельства.
Это если не думатьпро реинкарнации и т. п. А если думать, так и подавно.

Сказка на ночь: анархисты и ЛСД

Сегодня утром, в полупроснутом состонии и одновременно заплетая косички, я объяснила, что такое парадигма. Хорошо объяснила, я уже стала тренированная. Раз ребенку надо.
Вечером, в процессе укладывания спать, пришлось рассказывать, что такое анархизм и что такое ЛСД.
Еще кто такие хиппи и почему воняет сероводород. Нормально, я тренированная. Ребенок сказал, что  с идеями хиппи согласен, в принципе. Но ЛСД принимать не будет.  И на том спасибо.
Но когда через минуту тот же ребенок на полном серьезе заботливо укладывает спать своих игрушечных кошек, моя крыша тихо трогается с места. Несильно, я ж опять-таки тренированная.

А еще она подсела на литературу для родителей, которой уменя много в силу рода занятий и теперь с утречка ко мне под бок подваливает детка со словами "ребенку нужен телесный контакт с матерью".
Вчера отняла у нее "Русский репортер" со статьей "Сколько стоит девственность".
Позавчера отняла Юнга.

При этом утром на вопрос: Алиса, а куда же твои туфли делись, не моргнув глазом отвечает: "Наверное, я их в школе забыла". Я говорю: не может быть, ты что же, домой босиком пришла?  Девочка ОЧЕНЬ удивилась моей дедукции.   Ей как-то в голову не приходило, что одно следует из другого.


Спит сейчас в обнимку с плюшевой собакой.