Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Дорогие читатели блога

Если материалы этого блога оказались для вас важны и полезны
и/или
если вы хотите помочь работе, направленной на то, чтобы дети, оставшиеся без попечения родителей, росли не в казенных домах, а в семьях, в своих родных, а если это невозможно -- в приемных,
вы можете поддержать проект  ИРСУ -- Институт развития семейного устройства, подробнее о котором написано здесь

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/164114.html

см. также все записи под тэгом "ИРСУ", чтобы составить себе представление о нашей деятельности.

Почему вкладывать в обучение специалистов рентабельнее, чем в подарки и праздники для детдомовцев, написано здесь
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/165238.html

Поддержать ИРСУ можно вот здесь, на странице нашего сайта
http://irsu.info/need-help/sdelat-pozhertvovanie/

А сам сайт -- вот он   http://irsu.info ,  заходите, читайте, спрашивайте, записывайтесь на семинары и тренинги!

6 июня

Когда-нибудь этот день будет главным национальным праздником. Когда мы поймем, что общностью делают не военные парады, а язык и культура.
А пока просто подумаем с благодарностью о том, что  нам доступно счастье - в любой момент вдохнуть это, как глоток кислорода.

Любое, все разное, все живое, все правда.

Фауст

Мне скучно, бес

Мефистофель

Что делать, Фауст?
Таков положен вам предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает,
Иной от лени, тот от дел,
Кто верит, кто утратил веру,
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет –
И всех нас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.
_______

Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.

*

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

_________________________


Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:

День веселья, верь, настанет.


Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

На границах

Цитата из журнала старого френда по имени Хамстер.
Просто захотелось поделиться, мне кажется, тут важное схвачено. И, конечно, оно не только про карикатуристов.

"Маргиналы, любые, - это рейнджеры территории права.
Не в смысле - дядьки с пистолями на лошадях, а в смысле - пограничники рационального правового пространства, защищающие его территорию от набегов справедливого порядка, абсолютного добра и рукопожатности. (Я специально не беру эти ярлыки в кавычки, потому что не бывает хорошей и плохой рукопожатности, или правильного и неправильного абсолютного добра, любая попытка воткнуть субъективные, оценочные фетиши в общеобязательный поведенческий минимум умаляет право - и свободу, гарантом которой оно является).

Поэтому любая попытка выкосить любого маргинала наносит урон всей территории права. Потому что с какой стороны сколько сантиметров от неё ни отгрызи - умаляется она вся, целиком.

Цивилизация раздвигает границы свободы, маргиналы их охраняют. Именно поэтому, когда справедливый порядок или абсолютное добро разделываются с очередным маргиналом, флаги приспускает вся цивилизация - погиб её солдат.

Ну и конечно, горе тому, кто пытается истребить своих маргиналов изнутри, как Гитлер когда-то пытался физически "очистить" рейх от геев и душевнобольных. Будет просто сжиматься граница экосистемы и зачищаться всё новые и новые маргиналы - внешний периметр у системы есть всегда, стало быть, всегда будет, кого зачищать. И так - до тех пор, пока то, что останется в мейнстриме, не сдохнет само, - потому что экосистема не может бесконечно уменьшаться в объёме без потери жизнеспособности."


А мне вспомнилось, как когда-то был такой тест на умственное развитие: "Известно, что при крушениях поездов больше всего страдает последний вагон. Что делать?". Считалось, что человек с ментальными проблемами ответит: "Оставлять его на станции".  Я раньше думала: что за глупость, ну, кто так ответит? Оказалось, довольно популярный ход мысли, если брать рунет.
Но дело тут, конечно, совсем не в глупости.

Отдельно забавно наблюдать, как за один день сменился на 180 градусов вектор от  "так гейропе и надо, распоясались", запощенного разом всеми кремлетроллями в первый день, до "мы скорбим вместе с французским народом" в исполнениии "российских молодежных организаций" со вчерашнего. Стоят, родимые, мерзнут с табличками "Я - Шарли". За свободу слова - горой. И репортеры росТВ тоже, просто вот очень такие бесстрашные рейнджеры.
Не иначе, наверху испугались, что поссорятся со своими ультраправыми друганами, особенно с подружкой Мари, и некому будет в Гааге подтвержать легитимность крымского референдума.

Все же современный мир очень причудлив. Вообще все перемешалось, иделогии и позиции утратили всякую смыслоразличительную функцию.  Все облетает, как шелуха. Интересно, что окажется ПОД? И в Европе, и в России.

Адреса и телефоны для родственников военнослужащих

Для всех, кому актуально.
Для ситуаций, когда лучше поднять на уши всех, чем потом всю жизнь казнить себя, что не решился.

Оригинал взят у bel_ok в Адреса и телефоны юристов и правозищитников для тех, кто хочет сохранить жизнь


Дорогие соотечественники, братья и сестры, матери и жены военнослужащих!

Россия в беде.
Грубо нарушив конституцию и международное законодательство без объявления войны Владимир Путин начал вооруженную агрессию против Украины. Многотысячные российские войска сеют смерть и разрушения на ее многострадальной земле, неся при этом чудовищные потери, которые от Вас тщательно скрывают. В десятки семей всех регионов России пришли похоронки, тысячи ваших сыновей не выходят на связь, возможно, погибли или попали в плен. Ваши мужья и сыновья, проходящие службу в вооруженных силах РФ, сегодня в смертельной опасности!

Collapse )


Озадачена

Внезапно посмотрела выпуск новостей по Россия 24.
Однако.
 Из получаса первые 20 минут - про Украину. И совсем не только про бои на Донбассе.
Дикторы озабоченно выясняли, когда будет включена горячая вода в Киеве. Переживали за курс гривны. Дали долгий синхрон ушедшего в отставку министра. Виды Майдана и Крещатика сменяли друг друга в разных ракурсах (красиво). Люди ходили под желто-голубым флагом. Из передачи мы узнали, что в Украине скоро праздник - День Независимости, и будет парад из 49 единиц боевой техники. Но все беспокоятся, не слишком ли он дорого будет стоить.
И в качестве крещендо - глубокая озабоченность тем, что на параде будет занята техника, которой так не хватает в АТО (!). Синхрон бойца, который говорит: "Да лучше б нам бы эти танки! У нас не хватает!". Мне лично сразу захотелось послать денег на украинскую армию.

Ну, и потом минут пять про Россию и весь остальной мир.
То есть вполне себе приличный выпуск был бы, если б канал назывался Украина 24.
В меру оппозиционно так,  чтоб власти не расслаблялись. Разнообразно, про самое насущное.

Слушайте, я что-то пропустила, пока работала?
Мы объявили войну Украине и сдались, и теперь столица в Киеве?

"Без единого выстрела"

Честно говоря, достало в обсуждениях натыкаться на пущененое Собчак и с тех пор многократно повторенное про "Путин взял Крым без единого выстрела". Типа, как бы там ни было, а молодец. А то бы там было как на Донбассе.

Вообще-то выстрелов в Крыму не было по одной единственной причине - украинские военные не стали стрелять. Хотя имели для этого все права и основания. И нельзя сказать, что их не старались спровоцировать - по отношению к ним "вежливые люди", мягко говоря, не были вежливы: угрожали расправиться с семьями, оскорбляли. Однако  правительство Турчинова запретило применять оружие, и военные выдержали прессинг.
Если бы такого приказа не было, или у украинских военных сдали бы нервы и они не смогли его выполнить, в Крыму бы, наверное, стреляли до сих пор.

Можно спорить о причинах этого решения, о его целесообразности, но это дело самих украинцев.
Просто врать-то не надо. Путинские как раз были готовы стрелять и провоцировали стрельбу.

А уж крымчане подавно могли бы спасибо сказать бывшей Родине. Сейчас бы вовсе не о неудачном сезоне беспокоились.

Про ненасилие

Смотрю на киевские события и комментарии к ним в прессе, и думаю: все же поразительно, как Ганди изменил мир. Изменились сами нормы и правила, сегодня тот,  кто применил силу и пролил не свою кровь -- тот проиграл. И стороны соревнуются не у кого больше оружия и напора, как было во все времена при любом столкновении народа с властью, а кто сможет таки не сорваться в насилие.

Сила уязвимости -- вот что побеждает по-настоящему. Сила стержня, а не панциря. Сила внутреннего убеждения, при полном осознании физической слабости, полном признании той очевидной истины, что у безоружных людей против  подавляющих сил государства, против дубинок, пуль, газа, водометов, танков, чего там в разных странах было, шансов -- ноль. Сила, которая в какие-то моменты плачет от боли и страха -- но не уходит, потому что "на том стою и не могу иначе". И тем самым в конечном итоге связывает в действиях -- и освобождает в моральном выборе -- и другую сторону.
За жесткостью всегда стоит страх и неверие в свою правоту, и ответ на посыл: тебе нечего бояться, и ты можешь решиться -- и поступить правильно, может быть как минимум разным. А это уже очень много, что разным, что ответ не задан ситуацией намертво. Сама постулированная возможность выбора, само ожидание от человека -- человеческого восстанавливает  орка, винтик, бездушную часть карающей машины до человека, наделенного свободной воли.

До настоящей сатьяграхи, которая предполагает спокойствие духа и искреннее уважение к противнику, конечно, европейцам далеко -- любым европейцам. Наверное, для этого нужно родиться и вырасти в другой культуре, с принципиально другим уровнем выносливости к страданию и философским отношением к жизни и смерти.
Но даже очень "посюсторонний" и довольно агрессивный в своей основе европейский мир за последние полвека изменился под влиянием идей Ганди невероятно.

Правда, у этого есть и другая сторона. Ненасилие стало "брендом", и этим словом частенько называют банальную умеренность и трусость в духе: "Не бейте нас, мы же ничего не нарушали".  Что еще противнее, чем мордобой, конечно.
Это уже россиянское скорее, тут у нас такой клубок из насилия и виктимности многолетний, что оторопь берет. И ненасилие пока, мягко говоря, не на повестке дня.
То есть когда наши оппозиционно мыслящие интеллигенты пишут что-либо в духе "и мы поскорее ушли с митинга, потому что мы сторонники ненасилия, а они там все звери и провокаторы" это какбэ сильно не оно. Как говаривал Махатма : "Лучше быть жестоким, если жестокость есть в наших сердцах, чем пытаться прикрыть своё бессилие покрывалом ненасилия."  Ну и, добавлю от себя, лучше честно сказать, что боишься, чем врать себе и другим, что это ты просто пацифист (и надеяться в глубине души, что этих сволочей замочит уже наконец кто-то другой). Бояться -- нормально, врать -- нехорошо.

Тезис -- это покорность, трусость, проглоченная агрессия,  антитезис -- борьба, храбрость, риск, агрессия, выпущенная на волю, а ненасилие -- это синтез,  преодоление агрессии, способность подняться над ней, выйти из ненависти (бессильной или "с кулаками") в уважение, открытость и полную готовность к последствиям.  Совсем-совсем не на повестке дня. Еще и до антитезиса далековато. И даже до тезиса.

Скорее имеем пока анисинтез, двоемыслие, и это как раз виктимность: проглоченная агрессия, возведенная в ранг кредо и мудрости, вечная поза подставления с внушением себе, что это поза величия, духовности и власти над миром, агрессия, не смеющая не то что обратиться на насильника, но даже осознать факт насилия, и потому прущая  по отношению ко всем, кто может себе позволить распрямиться (нынче весь рунет полон примеров).

Кстати, если кто не смотрел фильм "Ганди", очень советую. Там про ненасилие очень подробно и ярко, не опуская сложных мест.  По крайней мере, после сцены, когда индусы рядами идут в непокрытыми головами под дубинки и падают, как шли, рядами, вы никогда больше не перепутаете приверженость ненасилию и осторожность.
А если повеселей и полегче, то прекрасная повесть Рассела "И не осталось никого", про цивилизацию гандистов - просто классную. Хоть пока поразмышлять.

По визуальному ряду -- военная хунта, а не свободные выборы. Что, уже?

Оригинал взят у avmalgin в "Хорошо на московских просторах..."
prosto_vova только что проехался по центру города.

Вокруг Кремля:



Вокруг Государственной Думы:



Напротив мэрии:



Напротив Большого театра:



Библиотека Ленина:



Collapse )

9 мая-3


Итак, прорвало.

1957 год – «Летят журавли». Первый фильм о том, что люди чувствовали. О боли, о горе, о потерянной жизни. Перед этим, 56 – «Судьба человека». Не о битвах. О потерях, об одиночестве. После, 59 – «Баллада о солдате»
Начало 60-х – первые публикации «военной прозы». Быков, Воробев, Васильев, Бакланов. Пока только первые книги.
65 -67 годы – важнейшие события.
Восстановление праздника День Победы. Создание Могилы Неизвестного солдата у стен Кремля. Выход передачи «Минута молчания» на ТВ. Начало работы проекта Агнии Барто «Найти человека». И много еще всего: фильмы, книги, статьи, передачи.
Если имена писателей и кинорежиссеров известны, если за снятие табу «сверху» можно благодарить Хрущева, то кто придумал и сделал реальностью самые целительные, самые терапевтичные, самые нужные людям действия – ту же Минуту молчания, то же шествие с останками неизвестного солдата, большинство из нас не знает. Прочитать и узнать можно, например, здесь http://www.proza.ru/2010/04/14/718
«Степени ответственности и нашей внутренней приподнятости были столь велики, что мы в дни работы ни о чём другом не думали, ничем другим не занимались.». Потребность целого народа нашла вдруг выход через нескольких людей, которые в тот момент могли сказать о себе «мы есть дверь». Так всегда бывает. То, что должно прийти в мир, находит выход – через кого-то чуткого, «бродящего бесцельно по коридорам».
«Это был не текст, а молитва».  Вот ведь еще что. У народа была перекрыта одна из самых важных возможностей восстановления после травмы – через веру, через обращение к Высшему. Конечно, вдовы и матери ходили тайком в церкви и ставили свечки, но общая трагедия разрешается только в общей молитве ив общих слезах.
Народ откликнулся страстно, всей душой. Слезы горя, слезы облегчения. Наконец можно было плакать, не стыдясь, и чувствуя, что не один. Прорвало. Мы на самом деле плохо представляем себе, чем обязаны всем этим людям. Они сняли наконец пластырь. Они дали темной, настоявшейся уже от времени стихии горя слова, образы, формы, выход. Спасли от душевной гангрены.

Началась стадия осознания.  Ее признаки: «переполняющие» чувства, потребность говорить о них; потребность вернуться на место происшествия, воспроизвести детали; полнота и яркость воспоминаний, «повторное переживание»; проживание гнева к насильнику, компенсаторная агрессия; проживание вины и переход от вины к ответственности».

Вот такая вот работа была проделана за последующие 15-20 лет. Осознание. Тяжкий труд, требующих очень много сил. Кто работал с травмой, знает.
Коллективными терапевтами, как всегда в таких ситуациях, стали люди культуры: писатели, режиссеры. Не буду перечислять все фильмы и книги, их десятки. Только несколько, с датами, что сориентировать по времени: «А зори здесь тихие», Борис Васильев -- 68, «Сотников», Василь Быков – 70, «Блокадная книга», Алесь Адамович и Даниил Гранин – 77, фильмы: «Обыкновенный фашизм» -- 65,  «Белорусский вокзал» --70, «В бой идут одни старики» -- 73, «Иди и смотри» -- 85, песни, стихи: Окуджава, Высоцкий, стихи и еще много-много. Это не самовыражение, не творчество в прямом смысле. Это – пахота. Они должны были сказать за всех, для всех. Через них шло.
И это было общенародным таким делом, это самое «потребность вернуться на место происшествия, воспроизвести детали». В детстве меня возили в Хатынь, в Брестскую крепость, на Пискаревское кладбище, в Бабий яр. Я была очень впечатлительным ребенком, это было тяжело. Моя семья не была особо идеологизирована, никаких членов КПСС, и мое состояние мама всегда хорошо чувствовала. Но была потребность. И сопротивления не было тому, что погружаешься эту боль. Больно, но надо. Это было правильно.

Параллельно наверху вовсю разворачивалась трескотня, тра-та-та, Малая земля, и прочая бравурность. Стихотворение Винокурова про «Сережку с Малой Бронной» не стали публиковать, пока не заставили приписать в конце «победоутверждающее» четверостишие. Потому что в авторском варианте оно заканчивалось на «Который год подряд одни в пустой квартире их матери не спят». Строфа про «мир спасенный» вымучена позже и под нажимом. Сверху настойчиво утверждалось: травма была и вся вышла. Мы победили, это главное. «То, что отцы не достроили, мы достроим», и делов-то. Звездочек всем навесим, цветами завалим, Родину-мать с небоскреб размером отгрохаем, и все, тема закрыта.
Но под этой трескотней продолжала идти работа. Там если по текстам идти, все аспекты травмы проговариваются: «Я знаю, никакой моей вины в том, что другие не пришли с войны…». Один из самых сильных текстов, просто до озноба.

И только один аспект травмы умалчивался долго, еще очень долго – та самая амбивалентность. Насилие своих. Предательство своих.  Те моменты, когда Родина-мать вдруг сама становилась убийцей.
Лишь косвенно, сдержанно, и у людей уже послевоенного поколения: "Нам говорили: "Нужна высота!" и "Не жалеть патроны!". Вон покатилась вторая звезда -- вам на погоны"   Это Высоцкий.

Может быть, именно поэтому все получилось так долго. Полного очищения раны не происходило.Последнее табу слетело только в 90-е. Вот тогда хлынуло все то, что было написано раньше и не увидело свет. Появилось новое. Впервые были наконец произнесены вслух слова «штрафбат», «особый отдел», всплыли пирожные Жданова, появился «Ледокол» Суворова, Катынь и многое еще произошло.

Завершилось ли очищение? Нет, все еще нет. Один из последних актов очищения – воспоминания о зверствах уже советских солдат на освобожденных территориях. Это самое трудное, потому что это уже не травма пострадавшего, а травма насильника. Или травма свидетеля. И снова всплывает отрицание, и гнев, и люди агрессивно бросаются друг на друга, готовые глотки перегрызть из-за событий шестидесятипятилетней давности. Что само по себе – симптом. Еще болит, очень болит. Не только на дождь, как старые раны. Но рано или поздно с этой частью травмы тоже придется разобраться, иначе никак.

И осталось про то, что же мы имеем теперь.


9 мая


Хочу написать наконец про то, про что уже несколько лет думаю. Про войну как про травму.

Как-то показывали фильм документальный про создание мемориала Неизвестному солдату в Александровском саду. Когда выкопали в местах боев неизвестные останки и несли в Москву, чтобы захоронить под стенами Кремля. И выходили толпы людей, весь путь проходил в людском коридоре, никто не ожидал этого, никто никого туда не сгонял. Просто по сторонам молча стояли люди. А потом, когда уже открыли Мемориала, поехали со всей страны. Моя бабушка тоже поехала, аж из Ташкента, потому что ее брат Рафик погиб где-то там, могила была неизвестна, и она думала – а вдруг это он. КАЖДЫЙ думал про своего – а вдруг это он? И шли, шли, шли.
А в Ташкенте было кладбище, где умерших в госпиталях хоронили. И все шли туда, хотя своих-то там не было, со всей страны же везли. Я помню из детства – уже к середине дня были горы цветов выше моего роста. Никто не заставлял, не организовывал. Людям было надо.
И еще помню из раннего детства как минута молчания проходила – город пустел. ВСЕ были у экранов. Как-то мы не успели с мамой и ехали в пустом автобусе по пустым почти улицам.
Тогда же примерно песня появилась про «праздник со слезами на глазах». И вокруг плакали под нее, я видела.

Но послушайте, мое детство – это начало 70-х. 30 лет прошло! Не год и не пять. Ведь все это поведение людей было ничем иным, как выражением горя. Не радости Победы, не гордости, а именно глубокого, непрожитого горя. Я сейчас не об официальных фанфарах и лозунгах. Я про реальное состояние людей. Сейчас, оглядываясь в пошлое профессиональным уже взглядом, я вижу все признаки проживания острого горя, не прожитого когда-то. Так плачет на сессии клиент, который много лет назад потерял отца или друга и всю жизнь прожил, не позволяя себе прикоснуться к своей душевной ране. А сейчас вдруг прорвало и он плачет, не стесняясь слез и даже начав успокаиваться, вдруг снова плачет.
И когда видишь это так, многое, очень многое обретает другой смысл.Довольно трудно писать об этом структурировано, потому что я часть этого народа и не могу анализировать спокойно. Наверное, еще не скоро кто-то сможет. Это душевная боль, которая рядом, стоит за плечом. Она еще и сегодня не прожита вполне. Но если я хочу быть понятой, надо как-то постараться.

Итак, травма. Сама себе травма оказалась самого худшего вида.
Прежде всего, очень обширная и очень глубокая, ведь и правда ни одной семьи не осталось незадетой, а в некоторых районах – каждый четвертый погиб. Всего за пару лет, по сути -- максимум жертв пришлось на первые два года. Это катастрофический масштаб потерь. Если судить по потерям, война была проиграна. И кто сказал, что символические вещи вроде флага над Рейхстагом и пакта о капитуляции важнее этого простого факта.

Далее. Погибли не только солдаты, воины с оружием в руках, осознававшие по крайней мере свой путь,. Эта война была отмечена огромными потерями среди мирного населения: детей, женщин, стариков. Бросали и убивали раненных, бомбили эшелоны беженцев, морили голодом Ленинград, расстреливали семьями евреев. Гибели невинных, невоюющх, слабых – это многократное усиление травмы. Никакой воинской доблестью тут не утешишься, со смертью солдата Победа помогает примириться, со смертью ребенка – нет. 

Еще. Смерть многих людей была мученической, зверской. Это очень сильный фактор травматизации, если знаешь, что близкий и даже не очень близкий  человек не просто умер, но еще и мучился. А ты ничем не мог помочь.
Более того, армией, которая оказалась по факту небоеспособна, были очень быстро отданы огромные территории, на которых остались люди. «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…» Травма, отягощенная виной, всегда очень болезненна и имеет тяжелые последствия.

Наконец, самое тяжелое. Эта душевная рана была не только глубока и обширна, она была инфицирована. Известно, что люди легче переносят травму, нанесенную чужими человеком. И очень с большим трудом переживают насилие со стороны близких, особенно родителей, старших братьев и сестер – то есть фигур, ассоциирующихся с защитой и безопасностью. Девочку, на которую напал чужой дядька в лифте, гораздо легче реабилитировать, чем девочку, которую изнасиловал отец. Потому что тогда насильник и защитник соединяются в одном лице, человек не может разделить в своем сердце любовь и ненависть, это состояние называется амбивалентность, сплав чувств, когда любовь и ненависть – одно целое, и их не оторвать друг от друга. Одно из самых мучительных душевных состояний, которые вообще возможны, врагу не пожелаешь. Одно из самых разрушительных для личности и трудно поддающихся терапии.
Травма войны в плане амбивалентности  – классический случай. Потому что все знали про штрафбаты, и про СМЕРШ, и про штурм высот к дню рождения Сталина, и про брошенных в окружении, и про практику побед путем заваливания дотов противник пушечным мясом, и про насильственную мобилизацию женщин и подростков на рытье окопов. Не говоря уже про развал армии,  про наглую ложь населению про «малую кровь и чужую территорию». Ну, и много чего еще не знали: про осознанную провокацию этой войны, про банкеты в блокадном Ленинграде, про предательство своих, например, Варшавского восстания. Но чувствовали.
Инфицированные раны никогда на заживают легко и гладко. Они кровоточат очень долго и обычно потом ноют всю жизнь, даже если в конце концов зарастают. И их очень важно очищать. При терапии амбивалентности главная задача – отделить все-таки любовь от ненависти, и дать ненависти выход. Тогда человек сможет освободиться и жить дальше. А вот с этим все было очень плохо.

Там еще есть много всего, что отягощало травму, но главное названо, и я пойду дальше. Каковы могут быть и были последствия такой травмы и каковы были потом, когда все закончилось, условия для исцеления травмы.
Здесь уже не поместится, вследующем посте.