?

Log in

No account? Create an account

Категория: литература

Верхняя записьДорогие читатели блога
ludmilapsyholog
Если материалы этого блога оказались для вас важны и полезны
и/или
если вы хотите помочь работе, направленной на то, чтобы дети, оставшиеся без попечения родителей, росли не в казенных домах, а в семьях, в своих родных, а если это невозможно -- в приемных,
вы можете поддержать проект  ИРСУ -- Институт развития семейного устройства, подробнее о котором написано здесь

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/164114.html

см. также все записи под тэгом "ИРСУ", чтобы составить себе представление о нашей деятельности.

Почему вкладывать в обучение специалистов рентабельнее, чем в подарки и праздники для детдомовцев, написано здесь
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/165238.html

Поддержать ИРСУ можно вот здесь, на странице нашего сайта
http://irsu.info/need-help/sdelat-pozhertvovanie/

А сам сайт -- вот он   http://irsu.info ,  заходите, читайте, спрашивайте, записывайтесь на семинары и тренинги!
Метки:

Игра по "Что делать, если..."
ludmilapsyholog
Может, кто-то уже видел: издательство АСТ сделало настольную игру по книгам "Что делать, если..."
Карточки с ситуациями нарисованы, и нужно подобрать правильный вариант действий.
Много юмора, что очень радует.
Играть нужно вместе с детьми, чтобы обсуждать с ними варианты.
Как раз дачный сезон впереди, будет кстати:)

Игру помогали придумывать люди из "Далекой радуги", за что им большое спасибо.

Презентация этой игры состоится в субботу, 21 марта в Московском Доме книги, на 2 этаже в Литературном кафе.
Вход свободный, приходите с детьми.

Petranovskaya-Igra

Бабушка
ludmilapsyholog
Сегодня моей бабушки день рождения.
А я сижу в книжке главу пишу про стадию донашивания.
И вспомнила, как Алиске был месяц, и бабушка к нам прилетела -- за три тыщи километров -- посмотреть на правнучку.

Как-то  дите развопилось не на шутку, кормили-носили  -- ничего не помогает, орет и орет.
И вот тут выходит на сцену настоящий мастер:)

Бабушка детку взяла покрепче и давай укачивать, вверх-вних, энергично так, и песню петь, ту самую, которую я с детства помню, ее собственного сочинения, а может, еще ее мамы: "Ты моя роднулечка, ты моя курулечка, а бай-бай, а бай-бай, мою деееточку качай" -- и так много раз с вариациями. Каждый звук, каждую интонацию помню и сейчас.
Мы к тому времени подустали уже, конечно, от ночных пробуждений и всей обычной круговерти с новрожденным.Спать хотелось постоянно. И вот Алиска начала затихать -- дай, думаю, и я пока прилягу, хоть немного подремать.
А бабушка все поет.
Через пять минут пришел муж,  тоже рядом лег и вырубился.
Потом старшенький появился на пороге -- и между нами залез, затих -- это он-то, никогда ведь днем не спал. Но сопротивляться невозможно было этому "а бай-бай, а бай-бай..." Так и продрыхли все до вечера, выспались до глубины души.

Одно из самых счастливых воспоминаний в жизни, как мы спим все, вповалку, а над нами бабушка и ее голос -- древняя женская, материнская магия, которой так сладко отдаваться во власть, доверяться полностью и каждой клеточкой чувствовать покой и защищенность.

Бабушке было 84 тогда, еще через два с половиной года ее не стало.

Хотелось бы так когда-нибудь. Чтобы дети, внуки и правнуки, и всех укачать одной колыбельной.

Про новую книжку
ludmilapsyholog
Вышла у меня книжка для родителей, вот такая

С_ребенком_трудно-kk

Появилась она так: была небольшая такая брошюра для приемных родителей про трудное поведение. И все время мне говорили: слушай, это же всем надо, не только приемным, сократи самое специфичное и сделай для всех родителей. Но в реальности, конечно, невозможно "просто сократить". И книжка получилась в два раза больше, чем была:) Хотя некоторые куски сохранились, а еще местами вы узнаете тексты из этого блога.

В этой книжке я попыталась впрячь в одну телегу коня и трепетную лань: теорию привязанности и поведенческий подход. Потому что хотя эти два подхода жуть как друг друга не любят, мне-то кажется, что общего больше, чем принято думать. Понимание того, как устроена привязанность, помогает понимать и менять поведение свое и ребенка, да и сама привязанность не какая-то эфемерная субстанция -- ее надежность или угроза ей проявляется именно в поведении.

В книжке два раздела, первый называется "Прощай, оружие или Make love, not war" и посвящен ревизии привычных, стереотипных родительских средств и целей, которые во-первых, не очень-то работают, во-вторых, часто наносят большой урон отношениям с ребенком. Главная мысль ясна из названия, типичные трудные ситуации с детьми мы разбираем именно с точки зрения привязаности.
Как-то такСвернуть )

Или такСвернуть )
А вторая  часть называется: "Трудное поведение: перезагрузка", где речь собственно об изменении того поведения ребенка, которое отравляет жизнь (если все дело только в поведении).  Там все кратко и по минимуму, потому что я надеюсь, что после первой части вы сами будете видеть, как устроено изнутри это самое трудное поведение и сможете генерить идеи, как его можно менять.

В общем, такой вот сплав несовместимого, что из этой авантюры вышло - судить вам. Буду очень благодарна за отзывы и пожелания на будущее.
Я так понимаю, на ярмарке на ВВЦ книжка уже будет, кто придет на встречу 5-го  в 11, можем и про нее поговорить.

Мечтаю зимой как-то организовать жизнь так, чтобы написать наконец книжку собственно про привязанность, примерно про то, про что я веду тренинги. Потому что уже очень пора, пока не перегорело. Но для этого нужно хоть на пару месяцев полностью погрузиться,  надеюсь, получится.
Метки:

Про девушек и тайную дверцу
ludmilapsyholog
Наверное, сегодня последний день, когда уместно написать об этом. О том, в чем Маша, Надя и Катя действительно виноваты. Потому что завтра будет приговор, про который заранее известно, что он будет неправедным, вопрос лишь в том, более или менее жестоким.
Девушки сказали на суде о своей этической ошибке. Есть ли она, и если есть, то в чем? Ну, не в том же, что не на ту приступочку влезли?
Я бы сразу хотела вынести за рамки правовую строну дела (здесь все ясно, никакого преступления не было вовсе, и говорить тут не о чем, если не начинать врать), так же как и искусствоведческую сторону (в современном искусстве и акционизме я вообще ничего не понимаю). Я о своем, душеведском-хелперском.

Читать дальше...Свернуть )

Пушкин: радость и свобода
ludmilapsyholog
Искала давеча по просьбе коллеги одну свою старую статью, все папки old перерыла. И вдруг нашла еще более старое, давно-давно написанное как редакторская колонка для первой полосы газеты "Русский язык". Так тепло стало. А сегодня как раз та же самая дата, к которой это писалось лет десять, наверное, назад. С долей упрощения, ибо колонка. Но суть, мне кажется, передает. Дай, думаю, повешу про хорошее, не все ж про мрачное.


Мысль, что именно после Пушкина стало возможно говорить о русском литературном языке, став хрестоматийной, не перестала быть правильной, хотя вряд ли мы часто задумываемся, что она значит . Ведь и до Пушкина были слова и предложения, метафоры и эпитеты, стихи и проза. И трудно выразить словами то, чего не было.
Не было, например, вот такого:

Послушай, дедушка, мне каждый раз,
Когда взгляну на этот замок Ретлер,
Приходит мысль: что, если это проза,
Да и дурная?..


Не могло быть и этого: “... поглядеть на дочку их, Марью Гавриловну, стройную, бледную и семнадцатилетнюю девицу”. Вот этого и ни в коем случае быть не могло. Не могло быть и романа в стихах, который с удовольствием слушают маленькие дети, не понимая смысла, но зачарованные звучанием. А в самом романе – всех этих авторских усмешек: “Противоречий очень много, но их исправить не хочу,,,”

Серьезно все было до Пушкина в нашей литературе, серьезно, трудно ... несвободно. Как не вспомнить Кантемира: “ Кто не отведал еще стихи сочинять, почает, что не трудное дело несколько слогов вместить в одну строку. И правда, кто чает, что стих в том одном состоит, легко на одной стоя ноге их намарать может, но не тоже, когда дело идет, составлять порядочные, по правилам, и уху и уму приятные стихи. Трудность тогда немалая встречается так в соглашении здраваго смысла с рифмою, как и в учреждении слогов ...”
Кто, прочитав пушкинское “Я вас любил”, заподозрит, что ему ведомы эти мучения “соглашения здраваго смысла с рифмою”? Только тот, кто видел станицы рукописи, где после десяти зачеркнутых слов оставлено одно, единственно нужное. Как у Цветаевой:  “Так и со словами. Не это — не это — не это — то. По явности не-этого узнаю то” .

Главное, чем мы обязаны Пушкину -- это уважение к свободе языка и ответственность перед языком. Он прошел, как по лезвию ножа, между двумя крайностями, перемешанными в русском языке к началу прошлого века: жесткой регламентированностью, расставленными всюду границами и запретами “штилей” и “приличий” и вседозволенностью, пренебрежением к “духу языка”, принятой практикой корежить его по иностранным шаблонам или потому, что “не согласуется с рифмою”. Свобода и ответственность вместе --  огромная творческая, созидательная сила.

Свою работу по учреждению языка он проделывал сознательно, свою миссию ощущал со всей ответственностью, год за годом, произведение за произведением проходил необъятные просторы русского языка, с одной стороны, отменяя запреты, выпуская слова на свободу, как птиц из клетки, снимая гипноз штампов и предписаний, с другой — расчищая завалы, превращая хаос в гармонию. Вся его жизнь была Днем творения, когда каждые несколько лет: “Да будет проза”, “Да будет драма”, “Да будет лирика”. А увидев, что это хорошо :”Ай, да Пушкин! Ай, да сукин сын!”

Литературный язык — это среда, в которой живет культурный человек, это воздух, которым дышит его личность. Пушкин пришел в культуру, где дышали по-французски, а по-русски отчитывали горничную. Уже через несколько десятилетий в каждом культурном доме были книги русских философов, были русские критические журналы, стояли тома классиков великой русской литературы — на вольном воздухе все развивается быстро. Теперь уже и не представить себе, как это не иметь возможности выразить свою мысль на родном языке, потому что нет слов, потому что так не говорят, потому что не поймут.
Поэтому давайте сегодня еще раз порадуемся тому, что у всех у нас был и есть Пушкин.
Хорошо, что он родился! . .

Добавлю из сегодняшнего дня: он очень утешает. Восстанавливает, как живая вода. Даже самыми своими отчаянными и мрачными стихами, потому что таким может быть только отчаяние человека, в полной мере знающего радость и свободу: их суть, их цену, их правоту.

Про любовь
ludmilapsyholog
Ну, и раз уж у нас наступает праздник пралюбофь, то вот:)



Сказки о любвиСвернуть )
Метки:

Про женскую силу и про волю
ludmilapsyholog
Очень много вопросов: а как же женщины? Все эти Гераклы-Лоэнгрины-Зигфирды-Иван-Царевичи и прочие джедаи -- они ж мужики. Что же делать нашей сестре, так и сидеть без подвигов?
Тут несколько соображений
Во-первых, женщины-богатырши встречаются в сказках и легендах, Марья-Моревна и ее сестры и скачут, и рубят не хуже мужчин. Но надо признать, что они -- в меньшинстве и воспринимаются скорее как исключение, достойное восхищения, чем как правило. 
Вообще, сказка к "кондовому" феминизму, пытающемуся отмести различия между мужским и женским, вовсе не склонна. Могучие (в смысле силы и владения оружием) женщины в ней воспринимаются как "не вполне женщины". Они чаще всего одиноки и бездетны, хотя и прекрасны собой (образы типа Артемиды или валькирий). Они часто отличаются, скажем так, нелюбовью к противоположному полу (амазонки). А если даже жаждут женского счастья, бывают им обделены,  ибо, с точки зрения мифа и сказки, в них слишком много от мужчины и мало от женщины, не хватает "женского ума", под которым имеется в виду прежде всего то, что современные психологи называют "психологическим интеллектом": эмпатия, способность разбираться в людях, развитая интуиция в общении и отношениях. Поэтому непобедимая Брунхильд при всей ее красоте и отваге оказывается неспособна отличить "не того мужчину", и остается с разбитым сердцем. А сказочные и мифологические героини, не столь искусные в битве на мечах,  обычно узнают "своего" мужчину, будь он хоть соколом (девушка из "Финиста"), хоть оленем (Анджела), хоть монстром (Белл или Настенька из "Аленького цветочка"),  хоть в облике старого нищего (Пенелопа). И наградой им бывает женское счастье.
Вообще, если говорить не о богинях, а о героинях с, так сказать, человеческой биографией, бесстрашные воительницы часто бывают сиротами, у них нет отца и они вынуждены сами защищать себя и быть андрогином, "мужчиной и женщиной в одном флаконе". Встретив мужчину, который способен защитить, они бы и рады "сдать вахту" и отдать ему свое сердце, но  если женская часть сильно повреждена, им не везет, как несчастной Брунхильд. А другим удается, как, например,  Эовин, встретив Фарамира, "вдруг" теряет интерес к воинской доблести, которым жила до этого всю жизнь, и начинает заниматься целительством -- занятием очень женским. Но у нее все же были старший брат и дядя, так что она имела больше возможностей сохраниться.

Вообще, женские инициационные практики были иными, чем мужские. Они готовили прежде всего к продолжению рода, то есть к терпению, выносливости и той самой компетентности в отношениях. Василиса, попав к Бабе-Яге, должна победить терпением, стойкостью  и "найти подход" к воротам с черепами, к черному  коту, к самой вредной бабуле (потом свекровь зайкой покажется :)) и т. д.  А красивая история про Спящую красавицу отражает гораздо менее живописную инициационную практику, когда девушку, с наступлением первой менструации (капля крови на снегу) уводили с глаз долой, оставляли в крохотном шалашике, откуда она не смела выйти, ей нельзя было ни с кем разговаривать, нельзя было касаться земли и воды, чтобы не осквернить их (отсюда башня в сказках), и можете себе представить, что пахла бедняжка в результате совсем не розами:(
Не думаю, кстати, что девушки воспринимали такие обряды как несправедливость, потому что практики мужские предусматривали тоже очень суровые испытания и считалось нормой, что какой-то процент мальчиков в процессе погибает. Мифологическое сознание не патриархально в нашем понимании, оно основано на единстве и различии мужского и женского, двух мощных, но разных сил, ни одна из которых не "выше" другой, и ни одна из которых не может существовать без другой, которые друг друга и притягивают, и боятся, и находятся в вечном танце-борьбы-слияния.  Те, кто выходит из этих отношений, становятся маргиналами, либо уважаемыми (шаманы, жрицы) либо отвергаемыми (бродяги, колдуньи). Для всех остальных героев жизненная реализация не считается полной без нахождения супруга и рождения детей.

Собственно женская сила проявляется  в преданности и стойкости (три пары железных башмаков износить, или, как Герда, босиком на Северный полюс), в мудрости, под которой имеется в виду нестандартный взгляд на мир, способность видеть напрямую суть вещей, минуя логические силлогизмы (все и всякие мудрые девы и жены, об которых ломаются цари, отцы и драконы, да вспомнить хоть Гермиону), в  магии, охранительной и помогающей (если это положительная героиня) или вредящей (если злая колдунья),  и в той самой способности к общению, интуиции, дару обезоруживать самых злобных соперников доверием, сочувствием, неожиданной помощью, а еще совершенно сносящим у противников и случайных встречных крышу сочетанием бесстрашия и робости. Типа при виде мыши визжит, а на дракона выходит без доспехов.
Впрочем, про женскую силу в сказке и мифе сказано лучше и больше в книжке "Бегущая с волками"  Клариссы Эстес, очень советую, кто не читал.
А я, чтобы вы не расстраивались, здесь помещу другой текст из тех же предисловий -- про волю. Воля -- это как раз общечеловеческое, тут мужчины и женщины равны, и героев обоего пола встречается достаточно. Что-то перекликается с темой силы, но это про другое.


Сказки о волеСвернуть )
Метки:

Про силу и путь героя
ludmilapsyholog
Люблю это безвременье, первые дни года, все прежнее завершено или поставлено на паузу, ничто новое еще не начато, можно честно забыть, какое сегодня число и день недели и не знать, который час. Эти дни как будто не  принадлежат суетному миру.  Они созданы чтобы грезить или думать об общем и вечном, или о теплом и близком,  и никаких графиков, ежедневников и будильников, и никакой злобы дня.
Поэтому мне вдруг захотелось не про буквальное и реальное, а про важное, но сказочное. Сколько-то лет назад был задуман один издательский проект: сборники сказок, самых разных народов, времен и жанров, объединенных в книги по общей теме: сказки по любовь, про талант, про мудрость, про силу и т. п. А мне было предложено написать к этим сборникам предисловия, такие психолого-литерурно-философские, про общие смыслы. Надо сказать, что сказки и мифы -- моя давняя и страстная любовь, и если бы у меня была вторая жизнь, я бы... В общем, я согласилась и успела написать штук пять.
Это была довольно непростая работа: в объем 5-10 страниц запихнуть обзор огромного массива текстов, причем все простыми абсолютно словами (читатели имелись в виду дети со среднего школьного возраста и старше) и так, чтобы захотелось сам сборник прочитать. Получилось нечто в очень странном жанре: научно-не научно, а скорее образы, домыслы, ассоциации, нечто вроде эссе. Потом проект загнулся по каким-то скучным материальным причинам,  а тексты остались в директории old. Иногда я какой-нибудь из них распечатывала и  дарила симпатичному человеку, просто так.
И вдруг, в контексте всех актуальных событий и всеобщих переживаний на темы "а что мы можем" один из них всплыл в памяти.  Я его хочу вам всем подарить, просто так. Вдруг понравится и пригодится. Для ЖЖ там многабукв, надеюсь, кат будет милостив:)

Я выбрала сказки о силе, потому что "ни одна сказочная тема не вызывает у современного человека такой ностальгии, как тема силы. ... Современный человек все понимает, все знает, а сделать ничего не может или не хочет. И самая частая присказка: «сил нет»."

Читать дальше...Свернуть )
Метки:

Уезжаю
ludmilapsyholog
на неделю в Питер (точнее, в Пушкин) на конференцию, потом в Псков.
Всем хороших праздников!

Рифмы истории
ludmilapsyholog
Все чаще думаю, какие петли закладывает история. Как всякая подлость имеет последствия: несправедливые, неразумные, не по адресу, но неотвратимые. И жутким образом повторяющие исходное событие.
Время царствования Романовых  началась с одного малоизвестного исторического события. На Красной площади, был повешен четырехлетний ребенок, сын Мнишек. Чтобы из него потом альтернативного царя не захотели сделать. Малыш, похоже, и собственной матери не очень нужный, был принесен в шубе -- чтобы не замерз, вынут из шубы и вздернут. Принародно.  Не знаю уж, с одобрения ли, но попыток  протестовать не зафиксировано. Наверное, стабильности уже хотели.
Чем закончилось время Романовых,  все в курсе.

Путин пришел к власти на взрывах домов. Объективно, независимо от того, кто взрывал. Не было бы их -- никто б не помнил сейчас, что за Путин такой.  А тут народу опять-таки захотелось защиты и стабильности, чтоб враги сидели замоченные в сортире, а мы мирно себе жили и зарабатывали на Египет и Турцию, куда мирно летали бы из Домодедово. И народ не стал наводить резкость, а одобрил и войну, и зачистки, и самого Путина, а потом отмену выборов, а потом еще много всякого, и попыток протестовать в количестве больше трех не было зафиксировано.
А теперь вот то, что теперь.  Скоро в Москве не останется общественного места, где не пролилась бы кровь.

Безумные рифмы истории.

Это не про возмездие, не про божью кару и не про "каждый народ достоин...", никто такого не достоин. Это про "Если выпить из пузырька с надписью "ЯД", рано или поздно почувствуешь недомогание".

Детки в клетке
ludmilapsyholog
Сегодня дочка узнала, что ее школьного приятеля сильно избили одноклассники. Перелом носа подозревали, но обошлось. Его давно травят, и ее заодно. А может, его заодно, там не разберешь. Очень необычный мальчик, одаренный и "не такой, как все". Они уже претерпелись, что дразнят и гадости говорят. Пытались игнорировать, Алиса в последнее время начала отвечать "так, что они закипают". Научилась. И вот  перешло от слов к делу, так сказать. Четвертый класс. Понтовая прогимназия, "отобранные дети", конкурс был 400 чел. на 90 мест. Две трети класса книги в руки не берут. Элита, блин.

Это длится давно. Я предупреждала учительницу, она упорно делала вид, что это не ее дело. Ее дело типа учить, ага. Я вместо нее пыталась что-то с детьми делать, командообразованием заниматься и еще по всякому. Бесполезно, через голову-то. Она каждый раз давала понять, что это те, кого травят,  должны измениться. Или научиться не раздражать. Слиться с пейзажем. А они не сливаются, при всем желании. Да это и не помогло бы, см. "Гадий утенок" Бардина. Там все подробненько показано про то, какие стратегии НЕ работают в ситуации травли. Слиться, измениться, понравиться, подражать, веселить, помогать. Против группы, сплоченной негативом, это не фурычит. А то, что фурычит, должны делать взрослые, по крайней мере в началке. Сами дети смогут не раньше 12-13.

Такой стандартный ход детских книг и фильмов -- герой-аутсайдер, а потом он оказывается прям крутым. В жизни совсем не прикольно.

АПД. Пока писала, под окном гопота разоралась про "Россия исключительно для таких мудаков, как мы" и "Один за всех, все за одного". Дайте мне Кафку, почитать на ночь утешиться....

Дневник приемной мамы
ludmilapsyholog
И еще про хорошее -- вышла книжка, написанная приемной мамой девочки-подростка, которая по своместительству еще и детский психолог. Вышла книга под псевдонимом Майя Ракита.
Вот что пишет о своей книжке сама автор:

"Два года назад я взяла девочку из детского дома и стала для нее приемной мамой. Так как было много горечи в нашей жизни, я стала вести дневник, в котором, как детский психолог, рассуждала о воспитании, о нежности, о страхах, о провокациях, обо всем, на что наталкивалась. В результате получилась книга, которую я издала на свои деньги. Книга рассказывает о нашей жизни с дочерью в течение первого, самого сложного года жизни. 

 Приведу названия некоторых глав, чтобы дать представление о чем там:
Начало обоюдоострой жизни  
Страхи из прошлого
Придуманное прошлое
Мосты прошлого сожжены
Страхи настоящего
Телевизор, враг мой 
Возрастной регресс
Маленькое "Я" 
"Не знаю" или битва за осознавание
Игра в вопросы и ответы
Так было и больше не будет 
Детская власть манипуляции 
Спасительная фраза
Видеть настроение 
Вранье
Школьные трудности
Сильный голос
Техника чтения
Отсутствие внутренней речи
Одиночество рук"

Книжка вызывает разные отзывы, она такая по стилю немного суховатая и местами слишком категоричная (завсегдатаям "Евы" не понравится :)). Но текст перемежается стихотворениями автора -- танку, в которых все чувства прорываются сквозь "правильность" рассуждений. А еще там много очень точных наблюдений и очень дельных решений в конкретных ситуациях. И вообще настрой такой очень рабочий, не "сесть и плакать",а решать встающие задачи.

В общем, у меня этих книжек есть немножко, могу прихватить завтра на наше завершающее занятие, можно ко мне на Зубовскую подскочить приобрести. На мой взгляд, очень стоит.

9 мая-3
ludmilapsyholog

Итак, прорвало.

1957 год – «Летят журавли». Первый фильм о том, что люди чувствовали. О боли, о горе, о потерянной жизни. Перед этим, 56 – «Судьба человека». Не о битвах. О потерях, об одиночестве. После, 59 – «Баллада о солдате»
Начало 60-х – первые публикации «военной прозы». Быков, Воробев, Васильев, Бакланов. Пока только первые книги.
65 -67 годы – важнейшие события.
Восстановление праздника День Победы. Создание Могилы Неизвестного солдата у стен Кремля. Выход передачи «Минута молчания» на ТВ. Начало работы проекта Агнии Барто «Найти человека». И много еще всего: фильмы, книги, статьи, передачи.
Если имена писателей и кинорежиссеров известны, если за снятие табу «сверху» можно благодарить Хрущева, то кто придумал и сделал реальностью самые целительные, самые терапевтичные, самые нужные людям действия – ту же Минуту молчания, то же шествие с останками неизвестного солдата, большинство из нас не знает. Прочитать и узнать можно, например, здесь http://www.proza.ru/2010/04/14/718
«Степени ответственности и нашей внутренней приподнятости были столь велики, что мы в дни работы ни о чём другом не думали, ничем другим не занимались.». Потребность целого народа нашла вдруг выход через нескольких людей, которые в тот момент могли сказать о себе «мы есть дверь». Так всегда бывает. То, что должно прийти в мир, находит выход – через кого-то чуткого, «бродящего бесцельно по коридорам».
«Это был не текст, а молитва».  Вот ведь еще что. У народа была перекрыта одна из самых важных возможностей восстановления после травмы – через веру, через обращение к Высшему. Конечно, вдовы и матери ходили тайком в церкви и ставили свечки, но общая трагедия разрешается только в общей молитве ив общих слезах.
Народ откликнулся страстно, всей душой. Слезы горя, слезы облегчения. Наконец можно было плакать, не стыдясь, и чувствуя, что не один. Прорвало. Мы на самом деле плохо представляем себе, чем обязаны всем этим людям. Они сняли наконец пластырь. Они дали темной, настоявшейся уже от времени стихии горя слова, образы, формы, выход. Спасли от душевной гангрены.

Началась стадия осознания.  Ее признаки: «переполняющие» чувства, потребность говорить о них; потребность вернуться на место происшествия, воспроизвести детали; полнота и яркость воспоминаний, «повторное переживание»; проживание гнева к насильнику, компенсаторная агрессия; проживание вины и переход от вины к ответственности».

Вот такая вот работа была проделана за последующие 15-20 лет. Осознание. Тяжкий труд, требующих очень много сил. Кто работал с травмой, знает.
Коллективными терапевтами, как всегда в таких ситуациях, стали люди культуры: писатели, режиссеры. Не буду перечислять все фильмы и книги, их десятки. Только несколько, с датами, что сориентировать по времени: «А зори здесь тихие», Борис Васильев -- 68, «Сотников», Василь Быков – 70, «Блокадная книга», Алесь Адамович и Даниил Гранин – 77, фильмы: «Обыкновенный фашизм» -- 65,  «Белорусский вокзал» --70, «В бой идут одни старики» -- 73, «Иди и смотри» -- 85, песни, стихи: Окуджава, Высоцкий, стихи и еще много-много. Это не самовыражение, не творчество в прямом смысле. Это – пахота. Они должны были сказать за всех, для всех. Через них шло.
И это было общенародным таким делом, это самое «потребность вернуться на место происшествия, воспроизвести детали». В детстве меня возили в Хатынь, в Брестскую крепость, на Пискаревское кладбище, в Бабий яр. Я была очень впечатлительным ребенком, это было тяжело. Моя семья не была особо идеологизирована, никаких членов КПСС, и мое состояние мама всегда хорошо чувствовала. Но была потребность. И сопротивления не было тому, что погружаешься эту боль. Больно, но надо. Это было правильно.

Параллельно наверху вовсю разворачивалась трескотня, тра-та-та, Малая земля, и прочая бравурность. Стихотворение Винокурова про «Сережку с Малой Бронной» не стали публиковать, пока не заставили приписать в конце «победоутверждающее» четверостишие. Потому что в авторском варианте оно заканчивалось на «Который год подряд одни в пустой квартире их матери не спят». Строфа про «мир спасенный» вымучена позже и под нажимом. Сверху настойчиво утверждалось: травма была и вся вышла. Мы победили, это главное. «То, что отцы не достроили, мы достроим», и делов-то. Звездочек всем навесим, цветами завалим, Родину-мать с небоскреб размером отгрохаем, и все, тема закрыта.
Но под этой трескотней продолжала идти работа. Там если по текстам идти, все аспекты травмы проговариваются: «Я знаю, никакой моей вины в том, что другие не пришли с войны…». Один из самых сильных текстов, просто до озноба.

И только один аспект травмы умалчивался долго, еще очень долго – та самая амбивалентность. Насилие своих. Предательство своих.  Те моменты, когда Родина-мать вдруг сама становилась убийцей.
Лишь косвенно, сдержанно, и у людей уже послевоенного поколения: "Нам говорили: "Нужна высота!" и "Не жалеть патроны!". Вон покатилась вторая звезда -- вам на погоны"   Это Высоцкий.

Может быть, именно поэтому все получилось так долго. Полного очищения раны не происходило.Последнее табу слетело только в 90-е. Вот тогда хлынуло все то, что было написано раньше и не увидело свет. Появилось новое. Впервые были наконец произнесены вслух слова «штрафбат», «особый отдел», всплыли пирожные Жданова, появился «Ледокол» Суворова, Катынь и многое еще произошло.

Завершилось ли очищение? Нет, все еще нет. Один из последних актов очищения – воспоминания о зверствах уже советских солдат на освобожденных территориях. Это самое трудное, потому что это уже не травма пострадавшего, а травма насильника. Или травма свидетеля. И снова всплывает отрицание, и гнев, и люди агрессивно бросаются друг на друга, готовые глотки перегрызть из-за событий шестидесятипятилетней давности. Что само по себе – симптом. Еще болит, очень болит. Не только на дождь, как старые раны. Но рано или поздно с этой частью травмы тоже придется разобраться, иначе никак.

И осталось про то, что же мы имеем теперь.