?

Log in

No account? Create an account

Категория: лытдыбр

Верхняя записьДорогие читатели блога
ludmilapsyholog
Если материалы этого блога оказались для вас важны и полезны
и/или
если вы хотите помочь работе, направленной на то, чтобы дети, оставшиеся без попечения родителей, росли не в казенных домах, а в семьях, в своих родных, а если это невозможно -- в приемных,
вы можете поддержать проект  ИРСУ -- Институт развития семейного устройства, подробнее о котором написано здесь

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/164114.html

см. также все записи под тэгом "ИРСУ", чтобы составить себе представление о нашей деятельности.

Почему вкладывать в обучение специалистов рентабельнее, чем в подарки и праздники для детдомовцев, написано здесь
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/165238.html

Поддержать ИРСУ можно вот здесь, на странице нашего сайта
http://irsu.info/need-help/sdelat-pozhertvovanie/

А сам сайт -- вот он   http://irsu.info ,  заходите, читайте, спрашивайте, записывайтесь на семинары и тренинги!
Метки:

Тайная опора для ШПР. Присоединяйтесь!
ludmilapsyholog
Дорогие друзья!
У нас в ИРСУ, как вы знаете, есть Школа приемных родителей.
Это курсы подготовки для тех, кто собирается стать приемным родителем (с осени 2012 года такая подготовка является обязательной, без нее взять ребенка из детского дома невозможно).

ШПР при ИРСУ существует с сентября 2013 года. Создавая ее, мы планировали делать в основном методическую площадку для стажировки начинающих тренеров – не зря ведь мы сами этих тренеров обучаем. Думали, сделаем несколько групп в течение года, вряд ли много, потому что в Москве действует много таких школ, большой потребности в них быть не должно.

А оказалось, что мы создали одну из лучших школ в городе, очередь к нам достигает нескольких месяцев, вот уже два года мы работаем в два потока, с начала работы выпустили 368 человек.
В семьях наших выпускников уже растут больше 70 детей, еще десятки семей находятся в процессе сбора документов и знакомства с детьми.
Все наши ведущие –практики, либо психологи, работающие в сфере устройства детей сирот, либо приемные родители. Мы поддерживаем своих выпускников и после окончания Школы, они приходят к нам и на стадии сбора документов, и когда ребенок уже дома, и когда собираются идти за вторым.

Школа приемных родителей по закону должна быть бесплатной. Мы соблюдаем закон. Но мы – негосударственная организация, и бюджетного финансирования у нас нет. Стоимость обучения одного слушателя в ШПР составляет 18 000.
За все время работы школы, из 21 группы, выпущенной нами, только 2 были профинансированы государством, еще на 2 мы получили грант в прошлом году. Все остальное - только за счет пожертвований. Которых, как вы понимаете, сейчас стало меньше. И мы всерьез обеспокоены судьбой нашей ШПР. Не хотелось бы ее закрывать, тем более что группы набраны уже до лета.

Есть такая идея.
Несколько дней назад вышло новое издание  моей книжки "Тайная опора: привязанность в жизни ребенка" в новой красивой обложке, исправленное.
Издательство нам выделило часть книг для этой акции. Я их все надпишу. А каждый из вас, кто захочет помочь, может рассказать своим коллегам, друзьям и знакомым об ИРСУ и нашей ШПР и предложить им сделать пожертвование на счет ИРСУ. Каждому, кто сделает пожертвование от 500 рублей, мы готовы подарить книгу, подписанную автором. То есть ее подарите вы, от нашего имени.

Нам - средства на ШПР,
людям - хороший подарок,
детям - подготовленых родителей:)


Получить книги для подарков можно будет в ИРСУ в любой удобный для вас интервал времени:
в это воскресенье 20-го с 15 до 16,
в среду 23-го с 18 до 19
или в пятницу 25-го с 18 до 20.

Пожертвование можно сделать очень просто, не вставая из-за домашнего или рабочего компьютера,  через наш сайт www.irsu.info

А под катом -  отзывы о нашей ШПР с официального городского портала www.usynovi-moskva.ru:

Это удивительная, уникальная школа приемных родителей. Она не только дает правильную, грамотно дозированную информацию для будущих усыновителей, но и помогает слушателям безопасно и в дружественной атмосфере прожить все аспекты приемного родительства, как с позиции взрослого, так и с точки зрения родителя. Снимаются страхи и опасения, открываются глаза на очевидные вещи, расширяется собственный опыт родительства. Это школа жизни не ради диплома и галочки, и ее действительно необходимо пройти от А до Я. Больше отзывовСвернуть )

Перепост приветствуется!

Про родителей, которым трудно быть родителями
ludmilapsyholog
Ну, чего, попробуем.
Собственно, все в разных комментах разными людьми было сказано, но, понятно, что трудно так читать, соберем в кучку. Возможно, за один раз не получится, тогда буду порциями.

Вообще, я убеждена, что люди всегда все знают. В смысле, все самое важное и нужное про себя, свои отношения, свою семью и т. п. Просто не всегда знают, что знают. Не обязательно прям вытесняют, хотя и это бывает нередко, а просто, может, не задумывались, не формулировали в словах. И если их начать правильно спрашивать, то это знание всплывает, иногда вместе с сильными чувствами. Что у нас тут каждый раз и происходит, и поэтому обсуждения всегда глубже и интересней, чем исходный пост. За что я вас всех люблю, а то иметь журнал с комментами лишь "Какая Вы умная!" и "Вот дура!" было бы дико скучно.
Но это так, лирическое отступление.

Я напомню, что в исходном тексте речь шла о поведении родителей, в общем и целом хороших, любящих, не находящихся в ситуации острого стресса.
Поэтому, с вашего позволения, я вынесу за скобки такие ситуации, как:
-- родила ребенка, чтобы выйти замуж (чтобы отстали родственники), а сама его ненавидит;
-- родители - люди психопатического склада, с садистическим компонентом, или вообще слабо способные к сопереживанию, считающие ребенка вещью, собственностью, частью себя;
-- родители, реагирующие так изредка и ситуативно -- сильно испугались, очень уж неподходящий момент (опаздывают, нарядились на важную встречу и т. п.).
В первых двух случаях все настолько плохо, что частность вроде реакции на падение ничего уже существенно не изменит и не смысла это обсуждать.
В последнем все в целом хорошо и ничего, в общем, страшного не случится, если раз-дугой и сорвутся. Лучше бы не надо, конечно, но идеальных родителей никто никому не обещал.

Что остается из того, что еще было названо как "пружины" такого поведения взрослых?
-- общее психическое и физическое истощение, вызванное усталостью, бедностью, постоянным стрессом, долгой болезнью ребенка или собственным недомоганием, сюда же часто попадают приемные родители в период адаптации, потому что это очень энергозатратно;
-- автоматическое воспроизведение модели поведения собственных родителей, даже если вообще-то ими недовольны и хотели бы от них избавиться, но альтернативные модели приживаются с трудом, требуют постоянного контроля разумом;
-- тревожность, мнительность, постоянный страх, что с ребенком что-то случится, желание преотвратить для него любые, малейшие неприятности и страдания, часто связанное с неспособностью переносить плач ребенка;
-- сильное, хотя и размытое, чувство вины не вполне понятно перед кем, фантазии, что осудят, накажут, возможно, отберут ребенка или причинят ему вред, потому что он "мешает", не "как все", страх, что тебя и/или ребенка "отменят", словно кто-то решит, что лучше бы вас не было.
Ничего не забыла?

И вот тут я вижу, что, при всем разнообразии этих ситуаций в них есть одно важное общее: в них во всех родитель как бы не является взрослым. Он не справляется с жизнью (истощение и тревога), он не является хозяином самого себя (автоматизмы и вина). Он вынужден выполнять роль родителя, взрослого, ответственного, сильного, а внутреннее его состояние этой роли противоречит, ресурса для ее выполнения нет.
Я как-то уже писала о странном представлении, сформировавшемся в последние десятилетия, что детей растить дико тяжело. При том, что ребенок обычно один-два, есть сады, и няни, и машинки-автоматы -- это очень, порой невыносимо тяжело. Такое неадекватное восприятие может говорить об одном -- сама роль родителя дается тяжело.
Либо это такая роль -- беспомощного, страдающего, изнемогающего родителя, который "жизнь кладет" -- то есть страдать полагается по сценарию, иначе "какаяжетымать" и все не в счет. Оно нередко встречается, но с годами все реже, лидируют по этой части все же мамы нынешних молодых родителей (об этом было в постах про поколения). Никакой реальной связи с тяжелым материальным или бытовым положением порой не наблюдается: кому-то легко -- в общем и целом легко, многое, конечно, непросто -- с четырьмя детьми в тесной квартирке и с маленькими доходом, кто-то падает с ног от бремени родительства -- не притворяется, а реально устает и доходит до нервного истощения -- даже пребывая на курорте в отеле "все включено", и еще с няней.
Либо это роль "головная", не усвоенная естественным образом, в раннем детстве, а выстроенная уже в сознательном возрасте на основе критической оценки поведения собственных родителей, чтения книг, фантазий, мечтаний, убеждений, решений и т. п. Такая роль может быть прекрасна по замыслу и содержанию, но она отличается от роли живой, природной, так же, как нежное комнатное растение от живучего придорожного куста: чуть что не так, ресурса не хватает -- и вот она уже не справляется, блекнет, отступает, а оставленные позиции гордо занимает чертополох усвоенных в собственном детстве "Сейчас получишь!", "Ты что, совсем идиот?!", "Зла на тебя не хватает", "Ты меня в могилу загонишь" и пр.
Вообще, несформированность нормальной родительской роли, позиции, состояния -- я ее всегда называла позицией властной заботы, а недавно узнала от своей коллеги Ольги Писарик, что в психологии привязанности ее называют "заботливая альфа" -- бросается в глаза всякому, кто пробует понаблюдать за обычными родителями на улице или еще где. Проседают либо составляющая "забота", когда общение с ребенком небезопасно для него, не является оберегающим, помогающим, решающим проблемы, либо составляющая "власть", когда ответственность за происходящее передается ребенку, а взрослый демонстрирует беспомощность, либо обе сразу, что вообще жесть :(
Пример последнего врезался в память (из недавних отпускных наблюдений). Мама, не очень уже молодая, четырехлетнего мальчика, который не слушался -- не хотел сидеть на коврике в полотенце, как она считала нужным, а хотел бегать по песку вокруг. Сидя на этом самом коврике с полотенцем в руках и даже не пытаясь ничего сделать, мама громко вопрошала: "Нет, ты скажи, мне что, ремень с собой на пляж брать? Тебе дома мало? Прямо здесь тебя лупить, да, чтоб ты слушался?" Потом она повернулась к своим знакомым на соседнем коврике и так же громко (ребенок слышал) начала говорит им: "Ну, прямо не знаю, что с ним делать. Уже и луплю его, и в угол ставлю,объясняю, что надо слушаться, а он все равно. Замучил меня. Больше не возьму его на море, пусть дома сидит.". Говорила она это без особого, надо сказать, отчаяния в голосе и даже с некоторым кокетством.
Что мы здесь видим? Родитель, с одной стороны, проявляет полную беспомощность: он делегирует ребенку -- довольно маленькому -- решение о том, слушаться или нет и даже решение о том, где и как его, ребенка наказывать. Он прямо озвучивает свою беспомощность и как единственный выход называет отделение от ребенка (не возьму с собой), то есть заявляет, что с ролью родителя не справляется и собирается ее оставить (пусть временно). При этом заботы тоже не наблюдается, хотя, наверное, мама считает, что она заботится, стремясь завернуть подвижного мальчика в полотенце и усадить неподвижно -- потребности ребенка ее не интересуют, она готова прибегнуть (и прибегает, видимо) к жестокому обращению, а уж эмоциональная безопасность ребенка, про которого весь пляж услышал, что его "лупят, а ему все мало" вовсе не принимается в расчет.
Полный караул. Парень, видимо, привык и делал вид, что не слышит, никак не реагируя на призывы и угрозы матери. Я живо представила себе их отношения в его четырнадцать и пожалела обоих. Слушаться он ее не будет, и я его понимаю, обращаться к ней за помощью -- тоже. Он один на свете и она одна. Между тем, в ее картине мира она хорошая мать -- воспитывает, следит, чтоб не простыл, возит на море и вообще "я ему все время объясняю". И она его любит, конечно. Жизнь за него отдаст, если потребуется -- даже не сомневаюсь. И она не психопатка, не садистка, и не в запредельном стрессе. Просто вот такая у нее родительская роль, очень неудачной модели. А другой не подвезли.
Примеров с проседающей заботой в комментах к предыдущему посту великое множество: дети, испытывающие трудности, страдания и даже опасные для здоровья состояния, не обращаются к таким родителям за помощью, поскольку знают, что вряд ли ее получат. Родитель для них вообще с заботой не ассоциируется, в лучшем случае -- с безразличием, в худшем -- с угрозой. Причем, как уже говорилось, сами родители нередко пребывают в полной уверенности, что "сделали для ребенка все". Дело в том, что под "заботой" имеется в виду не "делать то, что тебе кажется нужным", а "делать то, что действительно нужно твоему ребенку". А это две большие разницы. Поэтому бывает, что у гиперопекающих с точки зрения постороннего наблюдателя родителей дети растут с ощущением заброшенности и ненужности. Хотя на них "жизнь положили" -- и не фигурально, а прям вот всей тяжестью :(
Проседающая властность тоже сплошь и рядом. Чего стоит наша любимая манера общаться с детьми риторическими вопросами: "Нет, ты будешь наконец нормально себя вести?", "Тебя что, отшлепать?", "Ты чем думал, когда это делал?", "Ты почему мне врешь, я тебя спрашиваю?", "У тебя вообще совесть есть?". Ну, откуда ребенок может знать, есть ли у него совесть или почему он сделал то, что сделал? А уж про вопрос "отшлепать ли тебя" я просто молчу -- это какой-то полный сюр, если вдуматься.Из этой же серии все и всякие виды демонстрации беспомощности "Я просто не знаю, что с ним делать", "Ты меня в гроб загонишь", "Я больше не могу", "Чтоб я еще раз с тобой куда-то пошла" и пр. и др. Можно и невербально это делать -- охи, вздохи, стоны, закаченные глаза. Корвалол еще пить хорошо.
И отдельное сильное средство - вопросы к ребенку типа "Ты меня любишь?", жалобы на "Что ты такой неласковый" и просьбы, а то и требования "Пожалеть мать", "Уважать родителей", "Ценить, что мы для тебя делаем" и т. п. Это значит, что ребенок назначается ответственным за свои отношения со взрослыми, за глубину и прочность связи между ними, за их будущее. Особо умелые ухитряются назначить ребенка ответственным даже за отношения в паре супругов, но это уже отдельный ужастик.
Особенно болезненные для детей варианты, когда плохо и с заботой, и с "альфовостью" происходят с участием третьих лиц. Это все случаи, когда мы вмсете с врачом начинаем стыдить ребенка за то, что он боится делать укол, или напускаемся на него в присутствии учительницы, которая его ругает. Детьми такие ситуации трактуются однозначно -- их сдали. Родитель и сам боится и ничего сделать не может, поэтому пожертвовал "менее ценным членом экипажа". Дети обычно не протестуют -- они ж в курсе, что менее ценные. Просто переживают опыт "ухода земли из-под ног" и навсегда запоминают, что ни на кого, даже на любящего родителя, положиться нельзя.
Проседающая забота часто политкорректно называется "строгостью", а проседающая властность -- "либеральным воспитанием".

Написала и поняла, что никак не объяснила, почему нужна именно властная забота. А не буду объяснять, кому интересно -- лучше всего сходить почитать вот тут очень полезное http://alpha-parenting.livejournal.com/ Я про это тоже давно много чего думаю и как-нибудь напишу, но не сейчас, а то уже и так много.
Нам еще надо понять, почему ж у нас засада такая с этой самой хорошей моделью.
Продолжу попозже.

Вернулась
ludmilapsyholog
Вернулась.
Писем в почте что-то около трехсот, быстро не отвечу.  Но бум работать над этим вопросом.

В Питере хорошо...  Уже почти белые ночи, серотонин бьет ключом и кажется, что можно вообще не спать и гулять всю ночь. Мы с Альшанской так и хотели поступить, но в последний момент смалодушничали и отправились спать по гостям, так  как гости наши были по разные строны Невы, а у меня на следующий день еще тренинг с родителями был намечен. Эх, где наша молодость...   Зато мы ухитирились поужинать в 12 ночи в еще неоткрышемся кафе. Рядом что-то вешали и приколачивали, а также подбивали сметы. Альшанская грозно сказала, ткнув в меня: это -- ведущий психолог по семейному устройству, не вздумайте его отравить. "Ни в коем разе!" -- пообещали нам и не обманули. Было офигительно вкусно. А за борщ даже денег не взяли, потому что он был пробный. Как ведущий психолог подтверждаю -- абсолютно терпапевтичный борщ, полезный для души и тела.

Тренинг, кстати, был очень интересный. Я в первый раз про совесть делала, что-то по ходу придумывалось. Питерцы, конечно, отжигают - ну, кто еще мог такую тему заказать? 
Ну, и кровная семья, как обычно... тема, выносящая мозг.
Но родители классные. Питерцы, вы классные! Мне с вами было хорошо!
 Леониду отдельное спасибо за организацию, и за приют и помощь. Все было чудесно.

Жаль, что в последний вечер погулять не удалось, потому что полило как из ведра. Зато я сидела на первой подвернувшейся летней веранде под козырьком, а из всех динамиков наш засланец на Евровидение грустно пел, что он позабыт-позаброшен. Песню про депривацию. Хорошо пел, душевно. Под дождь -- самое то. Прям захотелось несчастно влюбиться и страдать. Хотя нет, подожду до осени. Все-таки без дождя -- это совсем не то, а летом нет гарантий никаких по этой линии.

А теперь прозой-3
ludmilapsyholog

Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» -- это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».
А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась. Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после  развода». У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.
А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.
Или помните мальчика Рому из фильма«Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.
Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.
Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.
Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду  и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный… 
Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник... Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

 А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.
Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое. Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!  
А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь - не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует. Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного  ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет. Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции. Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач!  Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня. Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем. Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ.
И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?
В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях, всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше, да что там говорить, почитайте хоть вот этот журнал, и все увидите сами :)
Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила :) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих  с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.
Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудлво преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.
Собственно, осталось еще немножко, почему это важно видеть и что со всем этим делать.

 



Сексуализированное поведение
ludmilapsyholog

Давно собиралась написать на эту непростую тему, в последнее время много обращений, и очных,  и по почте. Просто люди чаще стали брать детей постарше, уже хлебнувших лиха. И часто не знают, что делать, очень сильно пугаются и пугают ребенка. И своих детей пугают.
Поэтому привожу здесь, естественно, убрав не только имена, но и все узнаваемые детали, письмо одной мамы и мой ей ответ.
Если вы специалист, то вам, наверное, пригодится.
Если -- приемный родитель -- тоже может пригодиться, но я надеюсь, что нет.
Если просто так почитать -- то, может, и не стоит. А может, и стоит, чтобы не шарахаться, если что. Но приятного мало, предупреждаю.

Читать дальше...Свернуть )